— А ну ее, — ответил органист. — Положи сахару в кофе.

— Я ее обожаю, — заявил Атомный скальд.

— И мне нужно повидать ее, — вмешался Бог Бриллиантин.

— Вы думаете, она будет возиться с какими-то двумя богами? — спросил органист. — Ей нужны ее тридцать мужчин.

Тут я не выдержала и сказала:

— Я вовсе не воплощенная добродетель, но о такой распущенной женщине никогда не слыхала и позволю себе усомниться в ее существовании.

— Распущенных женщин нет, — заметил органист. — Это предрассудок. Есть женщины, которые тридцать раз спят с одним мужчиной, и женщины, которые спят по разу с тридцатью мужчинами.

— И женщины, которые не спят с мужчинами, — добавила я, думая о самой себе. Мне стало душно, я видела все как сквозь туман и покраснела до самой шеи. Наверно, у меня был очень глупый вид.

— Блаженный Августин говорит, что половой инстинкт не зависит от воли, — продолжал органист. — Святой Бенедикт спасался только тем, что нырял голый в крапиву. За исключением безбрачия пет половых извращений.

— Позвольте мне проводить вас домой? — предложил Бог Бриллиантин.

— Зачем? — спросила я.

— Ночью по улицам ходят янки.

— Ну и что же?

— У них винтовки.

— Я ничуть не боюсь винтовок.

— Они вас изнасилуют.

— А вы будете драться из-за меня?

— Да, — язвительно улыбнулся Бог Бриллиантин.

— А близнецы?

— Беньямин отвезет их в «кадиллаке». Если хочешь, я побью Беньямина и отниму у него «кадиллак». Я имею такое же право красть машину, как и он.

— Пойду на поиски Клеопатры, — сказал Атомный скальд Беньямин.

— Только сначала сыграйте нам что-нибудь, — предложил органист. — Спешить некуда.

Бог Бриллиантин встал, взял плоский треугольный предмет, который он положил между цветов, снял с него бечевку и развернул бумагу. Это была вяленая треска. Он искусно натянул вдоль рыбы две бечевки наподобие струн и начал играть. Бог очень ловко ударял правой рукой по бечевкам, как по струнам, и при этом раздавался звук, похожий на звон гавайской гитары. Он тихонечко напевал какую-то мелодию, а ударив по струнам, дергал себя за нос, зажимая ноздри пальцами, — от этого и получался гитарный звон. Атомный скальд вышел на середину комнаты и встал в позу величайшего человека в мире. Мне и в голову не приходило, что он может петь, поэтому я удивилась, когда он открыл рот. У него был высокий и одновременно низкий голос — это был актер, который умел задеть самые чувствительные струны души и искусно подражал итальянским рыданьям. Он повернулся ко мне и запел:

Кончив петь, он сунул руку в карман, и рука вдруг словно прилипла к подкладке. Казалось, в кармане были яйца, и они разбились… Что это? Фокус? Я ничего не поняла, и тут он стал вытаскивать из кармана деньги, пачку за пачкой — десятикроновые, пятидесятикроновые, стокроновые бумажки. Он словно впал в бешенство, начал рвать деньги, мять их, бросать на пол и топтать, как топчут змею. Потом вдруг сразу успокоился, сел и закурил папиросу.

Бог Бриллиантин доиграл мелодию до конца. Органист улыбнулся своей доброй улыбкой, взял щетку, подмел пол и выбросил мусор в огонь. Он поблагодарил за пение и предложил выпить еще кофе. Близнецы проснулись и заплакали.

Атомный скальд уехал в «кадиллаке», в шикарном автомобиле, каких мне еще никогда не доводилось видеть. На улице остались Бог Бриллиантин с плачущими близнецами и я.

— Я провожу тебя, — сказал он.

— Может, лучше я помогу вам управиться с близнецами? — предложила я.

— Они сами успокоятся.

— Простите, пожалуйста, — спросила я, — но разве это не ваши дети?

— Моей жены.

— Все равно нехорошо, когда дети плачут.

Была ночь. Моросил мелкий холодный дождь. По улице бродили пьяные. Я пыталась как могла утешить крошек. Наконец они заснули. Я хотела проститься с Богом, но оказалось, что нам с ним по пути.

Некоторое время мы шли молча. Потом, не удержавшись, я спросила:

— Те деньги были настоящие или фальшивые?

— Настоящих денег не бывает, — ответил Бог. — Все деньги фальшивые. Мы, боги, плюем на деньги.

— Но Атомный скальд, видно, богатый человек, если он разъезжает в таком автомобиле.

— Всякий, кто умеет красть, богат. Бедняки — это те, кто красть не умеет. Нужно уметь красть.

— Хотелось бы мне знать: у кого этот маленький поэт украл такой большой автомобиль?

— Конечно, у нашего шефа. Разве ты никогда не слышала об «ФФФ», не слышала про Двести тысяч кусачек? Он живет в Нью-Йорке и выпускает фальшивые акции общества «Снорри-Эдда». [17] Он напечатал несколько статей о потустороннем мире и построил церковь на Севере.