Джон хотел. Еще как! Наконец он мог узнать наверняка, правду говорит Первичный или пудрит ему мозги. А если не пудрит — он увидит другую вселенную! С ума сойти! Путешествовать, освободиться от всех заморочек… Перед ним дверь к настоящим приключениям!

— Сначала покажи на себе!

Первичный нахмурился.

— Не выйдет. Устройству требуется двенадцать часов, чтобы накопить энергию. Если я сейчас перейду в другую вселенную, мне придется пробыть там целый день.

— Но я тоже не хочу пропасть на целый день! У меня дела. Надо письмо написать.

— Ерунда. Я тебя прикрою.

— Еще чего!

— Никто ничего не заподозрит. В конце концов, я всегда был тобой.

— Нет уж. Я не могу позволить тебе распоряжаться моей жизнью целых двенадцать часов.

Первичный покачал головой.

— Давай устроим мне испытание. Что ты будешь делать завтра?

— Собирать яблоки с отцом.

— Я пойду вместо тебя. Если твой отец ничего не заметит, то ты спокойно уходишь, а я буду тебя прикрывать. Отправишься завтра после обеда и в воскресенье вернешься. Даже школу не пропустишь. — Первичный широко раскрыл рюкзак. — А чтоб не было скучно, вот тебе деньжат на дорожку, — произнес он, вытаскивая пачку двадцатидолларовых купюр.

— Откуда у тебя столько?

Джон в жизни не видел таких деньжищ. На его счету в банке лежало не больше трехсот долларов.

Первичный сунул пачку ему в руки. Двадцатки были новенькие, пальцы приятно скользили по хрустящей рельефной бумаге.

— Здесь тысячи две!

— Точно.

— Из другой вселенной, да? Фальшивые?

— Самые настоящие. И никто в этом паршивом городишке не докажет обратного. — Первичный вынул еще одну двадцатку — на сей раз из кармана. — Вот, смотри, из твоего мира. Попробуй найти разницу.

— Как ты их раздобыл?

— Инвестиции. — Первичный хитро ухмыльнулся.

— Украл?

Первичный покачал головой.

— А хоть бы и украл. Полиция все равно искала бы их в другом мире.

Джону с трудом удалось подавить накативший на него страх. У Первичного его внешность, его отпечатки пальцев, его голос. Вдруг ему взбредет в голову ограбить банк или убить кого-нибудь? А отвечать придется Джону. Все свидетельства будут против него. Ни единого шанса оправдаться!

Но неужели Первичный способен на такое? Он называл его братом. В некотором роде они и были братьями-близнецами. И он собирался отдать прибор Джону, фактически привязывая себя к этой вселенной. Пожалуй, ему можно верить.

— На все про все двадцать четыре часа, — продолжал Первичный. — Развеешься, забудешь на время о Теде Карсоне и его мамаше.

Что и говорить, предложение было очень заманчивым.

— Хорошо. Завтра ты с моим отцом собираешь яблоки. Если он ничего не заподозрит, я, возможно, соглашусь.

— Ты не пожалеешь, Джон.

— Только обещай мне ничего тут не натворить!

Первичный кивнул.

— Это не в моих интересах, Джон.

Первичный дрых на чердаке. Джон ткнул его в бедро.

Мгновенно проснувшись, тот схватился за грудь, словно от боли в сердце. Нет, сообразил Джон, там под одеждой пристегнут прибор.

— Черт, так рано, — возмутился Первичный.

— Смотри при отце не чертыхайся.

— Ладно, не буду. — Первичный встал и потянулся. — Яблоки, значит? Давненько я их не собирал.

— Вряд ли так уж давно. Сколько? Год? Быстро вспомнишь.

— Ага.

Первичный выглянул из маленького оконца. На улице тарахтел трактор — отец выезжал в сад.

— Как у тебя с отцом? Есть проблемы?

Джон снял куртку и отдал Первичному, получив взамен безрукавку; покачал головой.

— Мы вчера разговаривали с ним по поводу Карсона. Отец хочет, чтобы я написал письмо.

— Вот как. А что мать?

— Она здорово на меня разозлилась. Может, и сейчас еще злится. Мы с ней с четверга не разговариваем.

— На вечер планы есть?

Первичный вынул карандаш и принялся что-то чиркать.

— Никаких. Завтра церковь, потом дела: стойла почистить, домашние задания сделать. Но я успею.

— Что вам задано на понедельник?

— Параграф по физике. Сочинение о Джерарди Мэнли Хопкинсе по английскому. Задачки по матанализу. Все.

— Какое у тебя расписание?

Джон начал рассказывать, потом покачал головой.

— Зачем тебе? Я ведь вернусь.

— Вдруг кто-нибудь спросит…

— Никто ничего не спросит.

Джон надел куртку Первичного, с трудом попав руками в нужные отверстия. Почему она без рукавов? Потом посмотрел в бинокль на залитый солнцем сад.

— Я буду наблюдать отсюда. Если что-то не заладится, притворись, будто у тебя кружится голова, и возвращайся в сарай. Расскажешь мне, что да как, и я тебя сменю.