— Аббат Фариа, он… Он кто?

— Сотрудник.

— Он старше тебя по должности?

— Он из другой службы и мне не подчиняется.

— Он… что-то вроде Витяни?

— Примерно.

— Значит, и у вас есть такие?

— А ты как думала?

— Он меня и?..

— Он тебя и.

— Ты меня здорово поддержал в трудную минуту. Спасибо, друг.

— Ты мне веришь?

Я вздохнула.

— Что нужно сделать, чтобы ты мне поверила?

— Неужели так хочется получить прибавку?

— К черту прибавку! Что нужно?

— Ничего. Я тебе верю.

— Тогда делай только то, что я тебе скажу.

— Хорошо.

— Неукоснительно!

— Хорошо.

— С покорностью наложницы, которую в случае ослушания ждет позорное изгнание из гарема!

— Хорошо.

— Сейчас мы приедем. Войдешь в дом, кивнешь аббату, поднимешься в свою комнату, примешь снотворное и уснешь.

— Навеки?

— До утра.

— А что будет утром?

— А утром я приду.

— А если нет?

— Я приду.

— А если твое начальство не поверит? Если они прикажут тебе собирать манатки и возвращаться домой? Если…

— Я приду, Вэл.

— Ты вселяешь в сердце девушки надежду. Знаешь ли ты, дитя американской демократии, что нет для мужчины страшнее преступления, чем вселять несбыточные надежды в сердце девушки?

— Да, я где-то читал об этом.

— Ты не боишься, что я подведу тебя?

— То есть?

— Ну, если цена, за которую я получу от твоих боссов право жить дальше, работать и даже когда-нибудь родить ребенка, может оказаться непомерной даже для такой жизнелюбки, как я.

— Вэл, я не понимаю тебя, и мне это не нравится.

— Господи, до чего ж ты туп, Юджин! Пойми, я никого не предавала. Я только сделала то, что делают миллионы людей, — позволила себе слабость. Но вытащила при этом самый черный билет и расплачиваюсь по самому крупному счету. А ведь слабость — это не предательство, верно?

— Игра слов, Вэл. Как правило, в основе предательства всегда лежит какая-то слабость.

— Ты не понимаешь меня. Я представляю, как будет выглядеть соглашение между мной и твоими начальниками. У тебя ведь нет другой возможности спасти меня, кроме как представить твоему любимому ЦРУ план моей перевербовки. Ты не пугайся, Юджин, я не профессиональный агент КГБ. Просто меня успели хорошо подготовить, там, в горах Чили. Значит, я буду двойным агентом, да? Я прикинусь, что выполнила задание одних мерзавцев и работаю против других…

— Ты знаешь выражение «шаг за шагом»?

— Да.

— Сперва тебе надо уцелеть. Выжить. Это главное. Все остальное решим позже.

— Господи, Юджин, ты совсем не похож на дурака! Откуда же в тебе эта детская беспечность? Ты не понимаешь, что я навсегда останусь марионеткой в чьих-то руках? Безусловно, после всех мытарств я эволюционировала настолько, что мне уже глубоко наплевать, какая именно разведка намерена использовать меня. Но это слабое утешение, если учесть, что я вообще не хочу, чтобы меня использовали. Я не хочу быть агентом ЦРУ, КГБ, сигуранцы, Моссада, Савака, Штази!.. Я хочу, чтобы меня положили на операционный стол и вскрыли череп, а потом взяли огромный ластик и стерли из моей памяти все события последних двух недель. Все, что связано с грязью, смертью, цинизмом этих недоносков, упакованных в смокинги и распоряжающихся людьми, как фишками за карточным столом. Ты можешь это понять?

— Еще как.

— Ты можешь устроить мне такую трепанацию черепа?

— Боюсь, что только с летальным исходом.

— Ничего хорошего я от тебя не ждала.

— И на том спасибо, мэм.

— Так что будем делать?

— За неимением лучшего варианта — в точности выполнять мои указания.

— Послушай, Юджин, в рамках твоих указаний я могу принять не две, а шестнадцать, двадцать, сто таблеток снотворного. Может быть, это лучший вариант, а? Ответь мне честно, будь другом. Тем более что из всех видов смерти я всегда отдавала предпочтение уходу во сне. Спокойно и безболезненно. И в некрологе никто не напишет эту ужасную фразу: «На ее рабочем столе осталась недописанная гранка очередной статьи…» Если нет ничего лучшего, скажи мне, это будет по-мужски, я способна оценить такой жест.

— Увы, зато я на такой жест не способен.

— Боишься взять грех на душу?

— Тут есть две причины.

— Какие?

— Во-первых, ты недооцениваешь Вирджила: пока не поступит приказ снять с тебя голову, он будет охранять ее, как код своего секретного счета в швейцарском банке. Так что даже если ты вывернешься наизнанку, все равно получишь от него не больше двух таблеток секонала…

— А во-вторых?

— Вторая причина значительно банальнее: я не хочу терять тебя, Вэл…