— Твои глаза… Они сине-фиолетовые в этот час дня. Утренние лучи, отражаясь от стены дома, расцвечивают их в тон фиалки. У тебя необыкновенные глаза, Джина.

— Да? Мне приятно, что ты так считаешь. Спасибо, Гарри, — смущенно поблагодарила она.

— Благодари за это своих родителей. Я здесь ни при чем, — отшутился он.

— И все-таки не от каждого услышишь такие замечательные слова.

— Я всегда славился своими комплиментами. При этом никогда не делаю их беспочвенно.

Меня действительно завораживает твой взгляд. Он пронзителен и неотразим. Это настоящее смертельное оружие.

— До сих пор жертв не было, — возразила Джина.

— Тебе просто о них неизвестно, — настоял на своем Гарри. — Какие у тебя планы на день?

— Когда отдадим щенков в приют, хотелось бы поскорее вернуться домой. У меня еще не все вещи упакованы. А почему ты спрашиваешь? — осведомилась она.

— Мне бы очень хотелось, чтобы ты разделила со мной ланч. Я собираюсь поджарить грудинку.

— Ты? — удивилась Джина.

— А почему нет?

— Ты сам себе готовишь?

— Мне это нравится, — признался Гарри.

— Удивительно, что узнаешь о человеке после целого года знакомства. Никогда бы не подумала, что Гарри Бридон умеет и любит стряпать.

— Ты многого обо мне не знаешь, Джина, — таинственно произнес тот и широко улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой.

Джина невольно улыбнулась ему в ответ и смущенно опустила взгляд, вертя в руках чашку подстывшего кофе.

— Я, к твоему сведению, вовсе и не спешу сбыть с рук наше недавнее приобретение, — ошарашил ее своим признанием Гарри.

— Ты не собираешься передавать щенков в приют?

— Нет, я считаю, что в таких делах спешка не на пользу. Пусть подрастут, окрепнут. Уверен, для таких красавцев хозяева скоро найдутся. Я считаю, все заслуживают шанса, — назидательно проговорил он.

— Неожиданно, — констатировала она.

— Думала, я бессердечный лоботряс?

— Не думала. Но не каждый человек ни с того ни с сего возьмет на себя заботу о четверых подкидышах.

— Я планирую получить профессиональную консультацию, приобрести все необходимое для взращивания четвероногих и не стану отказываться от действенной добровольной поддержки и помощи советом.

— Это похвально. В другой ситуации я бы с радостью оказала тебе, эту самую действенную помощь, однако, к сожалению, теперь это невозможно… Но раз ты все так решил, я могу идти…

— Джина! — остановил ее Гарри.

— Что?

— Тот мужчина… ему известно о твоих к нему чувствах? — взволнованно спросил он.

Джина присела обратно за обеденный стол, но, подумав, вновь резко встала.

— Гарри, прости, у меня действительно нет времени.

— Иными словами, это не моего ума дело? — Гарри тоже поднялся.

— Просто все эти бессмысленные разговоры нас ни к чему не приведут, — мирно ответила она.

— Значит, моя жареная грудинка тебя не привлекает? — поостыв, шутливо спросил он. — А тебе доводилось пробовать борщ?

Джина отрицательно покачала головой.

— У меня отменно выходит борщ. Я мог бы его для тебя приготовить.

Сердце женщины сжалось от боли и жалости. Гарри в этот миг был по-детски трогателен и не по-детски желанен.

— Гарри, если бы я только могла… — прошептала она, опустив глаза.

— А бекон, поджаренный с острым красным перцем?

— Нет, — покачала она головой.

— А овощное рагу с тушеным мясом в глиняных горшочках?

— Нет, Гарри, — подавленно повторила Джина.

— С изысканным букетом специй и приправ, — искушал ее он.

— Нет, нет и нет.

— Чудесное блюдо для холодных зимних вечеров, чтобы коротать время вдвоем у камина.

— Но теперь не зима.

— Будет, в свое время, — заверил ее Гарри.

Джина непроизвольно тяжко вздохнула.

Но Гарри уже держал ее в своих объятьях, нежную и удивительно кроткую.

— Не думаю, что Лондон готовит для меня долгие зимние вечера перед камином. Танцы в ночных клубах, в шумном кругу друзей…

— Ты еще не стала городской девочкой, чтобы так рассуждать, — ласково промурлыкал Гарри. — Куда как лучше домашние ночи с единственным другом.

— Для того чтобы выбирать, следует для начала испытать, каково это, когда мужчины приглашают тебя в лучшие места столицы, угощают икрой и шампанским, — пошутила Джина.