– Инспектор Бреннан!

Он обернулся. В дальнем конце яхты офицер, освободивший Розу, поднял изрезанную и замасленную крышку старого деревянного ящика и сейчас заглядывал в него.

– Что там? – сказал Фил.

Офицер поднял голову.

– Уходите отсюда, сэр. – И добавил уже громче и настойчивее: – Немедленно! Все бегом с яхты, сейчас же! Бегом, бегом!

Повторять дважды не понадобилось. Фил потянул за собой Розу, которая, услышав слова офицера, вздрогнула и начала всхлипывать. Он тащил ее дальше по палубе, вниз по трапу. У него за спиной в укрытие бежали остальные вооруженные члены отряда.

Фил едва успел заскочить за металлическую ограду, где находился перед началом операции. Присесть за нее уже не хватило времени, потому что мощная обжигающая огненная волна ударила его в спину, опрокинула и бросила лицом на землю.

Он лежал в пыли с закрытыми глазами и тяжело дышал. Не смея пошевелиться. И только гадал, не сломаны ли у него ноги, сохранились ли волосы на голове, осталась ли на спине кожа или же ее сорвало взрывом. В ушах у него не просто звенело: казалось, что он попал в туннель, по которому одновременно в разных направлениях несутся два скоростных поезда.

Наконец он открыл глаза. Подвигал ногами. Работают. Потом приподнялся на локтях. Особой боли в спине не было. Он встал на ноги.

Ему все-таки удалось выбраться из зоны взрыва, и, если не считать мелких ссадин и боли от падения на гравий, он практически не пострадал. Он огляделся по сторонам. Предупреждение поступило вовремя. Взрыв никого не застал врасплох.

От яхты в небо поднимался черный смолистый дым, вверх вздымались языки пламени. С дамбы через Колн на все это глазели из машин обитатели того, другого мира. На другом берегу люди подскочили к окнам и дверям своих квартир.

– Нам требуется пожарная команда! – крикнул Фил, а затем оглянулся в поисках Розы Мартин. Она лежала на земле, свернувшись калачиком, и была цела и невредима.

– Этот ублюдок ожидал нас, – сказал Уейд, подходя к Филу. – Видимо, его кто-то предупредил. Но мы все равно его схватим.

– Проследите, чтобы ее забрали в больницу, – распорядился Фил, разворачиваясь, чтобы уйти.

– Куда вы? – спросил Уейд, явно недовольный тем, что его оставляют один на один с предстоящей бумажной волокитой.

– Я скоро вернусь, – ответил Фил. – Вот только поговорю с одним человеком, который может рассказать, где искать нашего злодея.

Марк Тернер выглядел как ничем не примечательный человек, который сидит в ничем не примечательной комнате.

Его довольно длинные темные волосы были зачесаны набок, как на фотороботе, изображающем прическу студента-инди, его одежда – джинсы и футболка – были скучными и обыденными, как у всех. Даже бессмысленный слоган на его груди был всего лишь очень сдержанной попыткой подчеркнуть свою индивидуальность.

Комната полностью соответствовала находившемуся в ней человеку. Банальные офисные стулья и стол. Серый поцарапанный металл и потертое дерево, все в пятнах и вмятинах. В свете висевших под потолком люминесцентных ламп глаза его прятались в тени, а лицо казалось исхудавшим и вытянутым. Неподвижный пустой сосуд, ожидающий, пока его наполнят. Механическая кукла в ожидании, пока ее заведут.

Именно это и собирался сделать сейчас Микки Филипс.

– Посмотрите на него. – Марина стояла перед полупрозрачным зеркалом и смотрела на сидящего в допросной Марка Тернера. Совершенно неподвижного, едва дышащего. – Чье это, Флобера или Бальзака, которого из них?

Стоявший рядом Микки бросил на нее непонимающий смущенный взгляд.

– Как там сказано? – сказала она. – В той цитате? «Я буду жить, как буржуа, и поэтому мое искусство будет революционным». Или что-то в этом роде. Вам не кажется, что это очень точно описывает нашего друга мистера Тернера?

Микки нахмурился. Он выглядел совершенно сбитым с толку.

– Что? Вы считаете, что то, что он делает, это искусство?

Марина покачала головой и сочувственно взглянула на него, как человек, объясняющий что-то сложное кому-то, кто разговаривает на другом языке. Без высокомерия, просто человек – другой.

– Нет, – сказала она, – я так не думаю. Я просто хотела сказать, что он производит впечатление человека нормального, ведущего скучную жизнь, ну, знаете, учеба, клуб любителей кино, все такое… а на самом деле бережет жизненную энергию для реализации своих извращенных фантазий. Вы согласны?

– Вы имеете в виду, что он показывает всему миру одно лицо, а сам живет под другим?

– Вот именно.

– Ну да, – сказал Микки. – Конечно.

Можно и так сказать, мысленно согласился он.