— Еще купаться будешь?

Он отрицательно помотал головой. Только спросил, кивнув на группку подвыпивших дядек в детских кругах, с гиканьем катающихся на волнах:

— А они не утонут?

— Не думаю. Знаешь, говорят, что Бог хранит пьяных и отчаянных. А вот мы с тобой не пьяные и больше сегодня купаться не пойдем. Или у тебя другое мнение? На солнышке погреться хочешь? — спросила она, стягивая с Димки под полотенцем плавки. Оттуда высыпалась горсть мелких камешков. Нина засмеялась, вытряхивая «дары моря». Димка грустно посмотрел на нее, потому что в сидении на солнце просто так, без купания, он не видел никакого смысла.

— Может, подождем, мам? Может, через часик оно успокоится?

— Оно и завтра не успокоится, ты уж мне поверь. — Раиса Степановна, санаторная сестра-хозяйка, пришла искать их на пляже. — Пойду, думаю, посмотрю, чтобы они в воду не полезли. А они уже! — Раиса Степановна усмехнулась.

— А что делать? Мы ж на море приехали. Сейчас отдышимся чуток и опять пойдем. Шучу, Димыч, не бойся! Раиса Степановна, надолго это?

— Думаю, дня на три-четыре, не меньше. — Сестра-хозяйка опытным глазом оценила беснующуюся стихию. — На экскурсию не хотите пока поехать? Там возле столовой собирают желающих в Никитский ботанический сад.

— Димка, хочешь в сад?

— А что там есть? — Димка мгновенно заинтересовался. — Как в зоопарке, да?

— Нет, там растения всякие, — объяснила Нина. — Поедем, Дим?

— Растения… — разочарованно протянул Димка, которому растений везде хватало. — А я думал, что крокодилы, слоны или обезьяны…

— Поедем', Дим, — уговаривала Нина сына, — знаешь, автобус какой повезет? А в саду белки живут.

— Автобус? — Заинтригованный Димка стал стаскивать с себя полотенце. — Какой автобус?

Такой пустяк, как белки, его не заинтересовал. Он любил исключительно крупные формы.

— Я думаю, классный автобус. Видел, возле столовой стоял? «Мерседес», кажется. Дим, трусы-то надень, — шепотом подсказала она ему.

Димка проворно прикрылся полотенцем, и она придержала концы, пока он возился внутри.

— Точно «Мерседес»? — уточнил он, и они направились к столовой.

Как ни странно, но ботанический сад все-таки произвел на Димку впечатление.

— Они что — настоящие? — благоговейным шепотом спросил он и задрал голову вверх, чтобы рассмотреть растущие у входа слонового вида пальмы, укрепленные стальными растяжками.

— Самые настоящие, — так же шепотом ответила Нина. — Нравятся?

— Ух ты! — только и сказал Димка. — Там что, все такое?

— Я не помню, — честно ответила ему мать. — Я здесь давно была. Еще в детстве.

— Им, наверно, лет триста, — с видом знатока сказал Димка. — Не может быть, чтоб меньше. А нам все покажут? — Димка уже нетерпеливо вертелся возле входа и все норовил пролезть через турникет. Наконец вышел их экскурсовод, и они отправились смотреть сад.

Димка тянулся пощупать колючие ветви, хватал лежащую на тропинке шишку, вместе с матерью нюхал розы и пытался достать пальцем фарфорово-прозрачный лотос. Нина не одергивала его — ее радовало, что он оказался так восприимчив к этой яркой южной красоте. Придет время, и он научится ценить и родной неброский пейзаж.

Они бродили почти до вечера. Экскурсовод провел их по самым примечательным местам, отчитал обязательную программу и ушел, приведя группу назад к центральному входу. Но почти все выразили желание еще побродить, некоторые отправились вниз, к магазину растений, чтобы увезти с собой кусочек этого живого чуда. У них было полтора часа, и они решили еще раз пойти посмотреть каменистую горку с кактусами, пампасскую траву и бамбуковую рощу. Нина купила пирожки — с картошкой и с абрикосами, и они неторопливо шли — теперь уже сами, не боясь отстать от экскурсии и откусывая на ходу от вкусных пирожков. Немного посидели у каскада с золотыми рыбками в окружении огромных платанов. Внизу Димка залез на кактусовую горку и потребовал, чтобы его тут сфотографировали. Потом они набрели на тот самый магазинчик, в который отправилась часть их экскурсии. В нем уже никого не было, и Нина с Димкой, осмотрев все, выбрали. чудесную маленькую голубую елочку. Времени оставалось в обрез, и они с сожалением заторопились к месту сбора. Автобус уже ждал, урча мотором, санаторный люд торопливо забирался в его чрево, спеша вернуться к ужину. Всю обратную дорогу Димка был задумчив — не вертелся, не спрашивал ничего о никелированных штучках неизвестного назначения, только изредка касался елочки, пристроенной у него в ногах, и вдыхал ее смолистый запах. Когда они вышли, не доезжая до санатория, и спускались по переулку к своему временному пристанищу, он спросил:

— А завтра мы куда-нибудь еще поедем?

— Понравилось? — Нина лукаво посмотрела на сына. — А как же море?

— Море? А что, оно уже успокоилось? Мам, пойдем скорей посмотрим!

Море! Море было, конечно, главное. Как она могла подумать, что Димка забудет про море!

— Прямо сейчас посмотрим? Или поужинаем?

— Давай сначала поужинаем. — Димка не сдавался. — А потом пойдем и посмотрим.

Димка привычным движением подпрыгнул и налег на щеколду — и калитка пропустила их внутрь. Альма стояла с той стороны, прилично, как и подобает пожилой собаке, вертя хвостом. Весь ее вид как бы говорил: а я уже знаю, что это вы.

— Привет! — сказал ей Димка и пошел по дорожке к дому. Альма тут же тронулась за ним следом. — Тетя Валя! — закричал Димка. — Выходите! Мы вам елку привезли!

Валентина Яковлевна, вытирая руки фартуком, показалась в дверях.

— Какая красивая! — восхитилась она. Нина поставила ель на ступени.

— Это вам. Привет из ботанического сада.

Глаза ее блестели. Лучшего подарка она не могла выбрать, даже если бы очень старалась.

— Зачем же вы деньги тратили… — Валентина Яковлевна была и смущена, и растрогана одновременно. — Я так давно хотела посадить — и именно такую! Даже место освободила в прошлом году — убрала старую яблоню. Как раз перед окном. — Она указала на любимое Нинино место у выходящих углом окон веранды. — Чтобы и зимой и летом было видно… Какая красавица! — Она потрогала тугие иголки.