— Не орите так! Что у вас случилось?

— Привет, Мето. Я все видел на хоре, — начинает Кезон.

— Что ты видел?

— Павел толкнул Целия на Мамерка.

— Кто еще, кроме тебя, это видел?

— Думаю, никто… Хотя, может, кто-то еще, но все боятся.

Он очень нервничает, поэтому никак не может понизить голос. Я пытаюсь со своей стороны быть как можно более спокойным:

— Стало быть, это будет твое слово против его. Ты младше. Значит, поверят ему, ты проиграешь.

— Ты предпочитаешь верить Павлу, потому что он — друг Клавдия? Не так ли?

— Можешь думать что хочешь. Но послушайся моего совета. Это для твоего же блага. Не ходи к Цезарю! Я знаю, что будет дальше.

Я ловлю Децима за руку и шепчу ему:

— Не спускай глаз со своего друга, он — упрямец.

— Знаю. Не беспокойся.

Я присоединяюсь к своим товарищам, которые стоят поодаль, чтобы наше сборище не привлекло внимание Цезаря.

— Все-таки тебе нравится возиться с малышней, — шутит Октавий.

Клавдий подходит ко мне в раздевалке перед инчем.

— Павел выполнил задание на хоровом занятии, — говорю я ему.

— Знаю. Уже не в первый раз. Когда мы не вместе, он пользуется этим. Ладно, есть другой разговор. Срочное задание: обнаружить других предателей.

— Мне кажется, я знаю еще одного: Красс.

— Доказательства есть?

— Нет.

— Ты должен быть уверен. Это важно.

— А твои ночные друзья не могут нам сообщить их имена?

— Они точно не знают, но нам помогут.

К нам подходят другие ученики. А мне столько надо спросить у Клавдия! Интересно, как давно он присоединился к «сопротивлению»? Мы общаемся с ним урывками, поэтому я так мало знаю.

Странным образом никто из членов команды даже не вспоминает об отсутствии нашего товарища, с которым накануне произошло несчастье. Добровольцев на его место нет. Значит, мне придется выкручиваться сегодня вечером, хотя душа у меня к этому не лежит.

Матч, как всегда, проходит яростно и ожесточенно, мы довольно быстро проигрываем из-за неслаженных действий двух наших пробивателей. Все обошлось без потерь и ущерба, и это главное.

Выходя из зала, я решаю тут же приступить к выполнению моего первого задания, и поэтому в столовой сажусь прямо напротив Красса. Если он — предатель, я выведу его на чистую воду. Я начинаю разговор:

— Ты знаешь о Спурии?

— Да, он поранился во время матча и все еще в санчасти.

— Нет, я считаю, он мертв.

— Кто тебе сказал?

Я надуваю губы, показывая, что не знаю.

Он не отстает:

— Кто тебе это сказал?

Понимая, что я не отвечу, выжидает еще немного и меняет тему:

— Помню, ты собирался рассказать мне про холодильник.

— Разве? Что именно ты хотел бы узнать?

— Как это было?

— Холодно. Мучительно, потому что кажется бесконечным. У меня ощущение, что за четыре дня я постарел на год.

— Что ты делал, чтобы убить время?

— Думал, говорил сам с собой, даже пел… Не думаю, что тебе эти сведения когда-нибудь пригодятся.

— Почему? Никогда не знаешь, что будет дальше.

— Ты в холодильник не попадешь.

— Почему ты так в этом уверен?

— Да вот так. Я чувствую. Ну, тем лучше для тебя.

Красс смотрит на меня. Он не воспринял мои последние слова как комплимент. Я сверлю его взглядом и говорю про себя: «Давай, давай, щенок! Донеси о том, что тебе рассказал злой Мето. Передавай, а у меня будет доказательство, что ты и есть предатель». Наши взгляды пересекаются, выражая полное взаимное недоверие. Красс улыбается мне. Издалека, со стороны нас можно принять за сообщников.

Результат не заставил себя ждать. Лицо Цезаря 3 возникает в зеркале, когда я чищу зубы. Он дает мне знак следовать за ним. Надо быть осторожным. Едва усевшись, он приступает к допросу:

— Тебе доложили, что Спурий умер?

— Нет. Я думаю, что он мертв. Потому что если бы ему стало лучше, возможно, нам разрешили бы с ним увидеться. А что? Он жив?

— То есть это всего лишь твое безосновательное предположение?

— Да.

— Догадка?