За то время, в течение которого я отсутствовал, Касси, Валерия и профессор сумели сделать невозможное — то есть именно то, что я предложил им сделать всего лишь неполных пять часов назад: они очень прочно соединили друг с другом края куполов четырнадцати парашютов, пропуская стропы через проделанные в краях этих куполов дырочки и связывая концы строп друг с другом такими замысловатыми узелками, до которых додумалась бы не каждая портниха. Уже заканчивая свою работу, они самодовольно улыбались от осознания того, что сумели применить свой интеллект для решения практической задачи.

— Замечательно, — сказал я, подходя к ним и видя, что они уже почти закончили. — Вы просто мастера по части высококлассного шитья.

— Голод, как известно, заставляет шевелить мозгами, а мне сейчас очень даже хочется есть, — усмехнулся профессор.

— Шевелить мозгами заставляет не только голод, но и страх… — добавила его дочь. — Он заставит додуматься до чего угодно.

— Надеюсь, у Иака не уйдет много времени на то, чтобы принести нам на обед немного фруктов, — сказала Касси. — Лично я страх в себе подавить могу, а вот голод…

— Итак, нам осталось только намазать жидким каучуком швы, чтобы сделать их герметичными, — сказал я, глядя на расстеленное на полу огромное полотно. — Как объяснил мне наш друг Иак, сначала необходимо развести маленький костер, чтобы подогреть на нем содержимое этих бамбуковых «контейнеров». Затем нужно смазать швы получившейся массой, пока она горячая и клейкая, при помощи чего-то вроде шпателя. Когда эта масса остынет, она превратится в мягкую и липкую резину — то есть как раз в то, что нам нужно.

— Думаешь, у нас что-то получится? — спросил профессор, скептически глядя на огромное разноцветное полотно, которое они смастерили из материи четырнадцати парашютов.

— По правде говоря, я этого не знаю, — ответил я, пожав плечами, — но нам по крайней мере есть чем заняться сегодня.

Все присутствующие — кроме, пожалуй, меня — восприняли мой ответ как шутку, а потому не придали ему большого значения. Мы общими усилиями развели костер, подогрели сок каучуковых деревьев и, используя куски коры, начали намазывать им швы, стараясь не пропустить ни одного миллиметра, потому что в противном случае пришлось бы поставить крест на нашем плане побега, на моем изобретении и, вполне возможно, на наших жизнях.

Мы были вынуждены пошевеливаться, потому что подогретый сок каучуковых деревьев, остывая всего за несколько секунд, превращался в массу, намазать которую на что-либо было уже невозможно.

Мы почти закончили, когда я вдруг услышал далеко за своей спиной чьи-то шаги и, обернувшись, уже открыл было рот, чтобы упрекнуть Иака за то, что он так долго собирал фрукты.

Однако мой взгляд встретился с взглядом не туземца, а совсем другого человека, который, остановившись у двери, с любопытством смотрел на нас.

— Ух ты!.. — сказал этот человек, доставая из ножен огромный мачете. — Как я рад видеть вас снова… Причем уже всех вместе… — добавил он, посмотрев на Валерию. — Похоже, что я все-таки смогу выполнить свою работу.

Пока Соуза таращился на Валерию, я, стараясь не привлекать его внимания, сделал осторожный шаг в сторону оружия, которое мы — очень даже некстати — поставили, прислонив к стене, на пол возле самого выхода, то есть очень близко от того места, где сейчас находился наемник.

Несмотря на то что я двигался, казалось бы, почти за пределами поля зрения Соузы, этот бывший военный заметил мое движение и, бросив быстрый взгляд на находившееся неподалеку от входа оружие, разгадал мой замысел.

— Если кто-то еще хотя бы пошевелится, я изрублю его на куски, — произнес он ледяным тоном, выставляя вперед свое мачете.

Хотя лейтенант пребывал в плачевном состоянии, я ничуть не сомневался в том, что он сможет выполнить свою угрозу. И если бы мы вдруг все одновременно бросились к своим автоматам, он просто прикончил бы нас еще быстрее, чем собирался. Он ведь, как мы предполагали, намеревался разделаться с нами, и это наше предположение подтвердилось, когда Соуза подошел к нашему оружию и, засунув мачете обратно в ножны, взял один из автоматов.

— Если вы это сделаете… — вдруг сказала Касси, — если вы нас убьете, то умрете тоже.

— Неужели? — усмехнулся бразилец, снимая автомат с предохранителя и досылая патрон в патронник. — Это почему же?

— А вам самим это разве непонятно? — Подняв брови, мексиканка круговым движением руки показала куда-то за пределы храма. — Тут везде полно морсего, и они рано или поздно вас поймают и убьют.

— Вот оно что… — Соуза посмотрел на Касси с таким видом, как будто его вдруг стало распирать от смеха. — А вы пятеро сможете защитить меня от этих чудовищ.