— Я не была его содержанкой. Мы были любовниками, но нас не связывали никакие взаимные обязательства.

Мать встала и принялась нервно ходить по комнате.

— Если ты собиралась пойти по моим стопам, следовало бы хорошо все взвесить. Мужчина должен платить тебе за твою благосклонность. Обязан поселить в приличный дом со слугами, покупать тебе наряды.

— Мама, я не хотела от него ничего этого.

Анджелина сдула со лба упавшую прядь.

— Ты его любишь, верно?

Слезы затуманили глаза Софи, но она кивнула.

— Я очень старалась не влюбиться в него, мама.

— Ты пыталась прочесть в его сознании, что он испытывает к тебе?

— Много раз. — Софи рассказала, что увидела лишь однажды, когда потеряла сознание в канале после удара о гондолу. — Я легла с ним в постель, потому что решила, что он предназначен мне судьбой.

— Но, Софи… — заговорила Анджелина и вдруг замолчала. — Если ты такая же, как я, то ты не можешь увидеть своего будущего.

— Почему?

— Мне это не дано. Я никогда не пыталась это как-то объяснить. Просто Бог сотворил меня такой, и все. Он хочет, чтобы я помогала другим, но собственное будущее от меня сокрыто.

— Тогда почему я увидела его, когда упала в канал?

Анджелина надолго замолчала.

— Ты сказала, что ударилась головой о гондолу. Может, твое видение как-то связано с этим. Возможно, из-за травмы завеса приоткрылась, а потом, когда ты пришла в себя окончательно, все вернулось на круги своя.

— Тогда почему я не могу читать мысли Николаса? Иногда у меня получается, но когда он хотел найти свою половину, ничем не смогла ему помочь. И потом леди Кантуэлл…

— Кто она такая?

Софи вздохнула и рассказала о своей неудаче с этой дамой.

— Дорогая, я многое узнала о своем даре за те годы, что им пользуюсь. Возможно, пришла пора, и тебе кое-что узнать.

— Что именно?

— Во-первых, я никогда не могла определить точно, что кому-то предстоит умереть. Было так, что я «смотрела» людей за несколько часов до их смерти и все же могла что-то увидеть, но были и другие, такие, которым мой дар не мог помочь.

Софи потерла виски. У нее вдруг заболела голова.

— И чем еще ты хочешь со мной поделиться?

Анджелина тихо рассмеялась.

— Ты не можешь «видеть» себя. И будущее твоего суженого, если оно как-то связано с тобой. Это нам противопоказано.

— Думаешь, именно Николас моя половинка?

— Мне кажется, что твое сердце уже знает ответ на этот вопрос, моя дорогая. И не пытайся меня в этом разубедить.

О Боже, что она натворила со своей жизнью! Как все запутала!

Софи подошла к окну и распахнула деревянные ставни. В комнату пахнуло жаром. Глядя на маленькую площадь Санта-Марина в самом сердце Венеции, Софи раздумывала над тем, что только что узнала. Что, если мать ее права?

Отвернувшись от окна, Софи вопросительно взглянула на нее.

— Ты можешь «посмотреть» меня?

— А нужно ли? — Анджелина таинственно улыбалась, мелкими глотками потягивая чай. — Что подсказывает тебе твое сердце?

Софи сжала кулаки.

— Ты сама требовала не доверять ему!

Анджелина отпрянула, как от пощечины.

— Ничего подобного я тебе не говорила. Лишь учила помогать другим — тем, кто не может разобраться в своих чувствах.

— Всякий раз, как ты доверялась своему сердцу, все заканчивалось обидами и болью!

Мать пожала плечами:

— Возможно. Но поверь, дорогая, все это было слишком большой платой за счастье. Софи, если ты на самом деле любишь того мужчину, ты не в силах ничего сделать. И твое ясновидение тут не помощник.

Она ещё раз объяснила матери, что не может и не хочет допустить, чтобы из-за нее пострадали другие.

— Я не могу сломать судьбы близких людей. Не забывай о том, что я — всего лишь незаконнорожденная дочь.

— Нет, это твой отец ублюдок, если не признает тебя.

Софи не могла сказать своей матери всю правду. Она понимала, как важно для него сохранить положение в обществе. И, отыскав Энтони, Софи «увидела» тайну его матери.

— Отец поступает так, как считает нужным. Все могло бы сложиться куда хуже для меня… и тебя.

— Полагаю, ты права. — Анджелина улыбнулась. — Давай поговорим о чем-то более приятном. Когда, по твоим расчетам, ты должна родить?

Обсуждая свою беременность с матерью, Софи продолжала думать о Николасе. Следовало ли ей довериться своему сердцу?