— И что же?

— А как же вы узнаете, что это именно Кармен Коленсо, а не кто-то другой, если меня не будет рядом?

— Ну а третья причина? — разрешил я ей продолжать.

Она встала с кушетки, засунула лимонную рубашку обратно в джинсы, затем подобрала стетсоновскую шляпу и лихо нахлобучила ее на голову.

— А третья причина… — Джеки помолчала, пока расстегивала еще одну пуговицу на рубашке, отчего кратер между холмистыми выпуклостями стал еще глубже. — …Третья причина та, что я как раз одета, как подобает для такого случая!

— Знаете что? — спросил я, полный благоговейного ужаса. — Я все время вот что думаю, Джеки. Интересно, если я вдруг щелкну пальцами, вы не растаете в воздухе словно дым?

— Такого никогда не случается с нами, с девушками, у которых верх переоснащен, — доверительно сообщила она. — В лучшем случае мы в состоянии оторвать от пола ноги, но дальше этого дело не идет, Рик!

Воздух был густым от смешанного запаха марихуаны, пота и одуряющей вони непонятного происхождения — весь этот букет не мог развеять даже свежий ночной ветерок.

Я понюхал содержимое своего стакана и понял, что сейчас мне предстоит впервые в жизни попробовать «Бурбон», настоянный на керосине. Джеки сидела за столиком напротив меня, поля ковбойской шляпы затеняли ее лицо.

— Который час?

Я взглянул на часы.

— Половина одиннадцатого.

— Может быть, мы пришли слишком рано, и потому сборище еще недостаточно оживленное?

— Это просто смешно, — угрюмо отозвался я. — Подумать только, что я так дергался из-за десяти минут, которые вы проторчали в туалете на заправочной станции!

— Я не виновата. — Джеки пыталась защищаться. — Что мне было делать, если молния на джинсах опять застряла? Интересно, как это вы ходили бы, если бы пояс брюк был у вас где-то на уровне ягодиц?

— Мы заходим уже в шестой бар за последние пару часов. И пока что не наткнулись ни на одного из приятелей Митфорда!

— Я здесь давно не бывала, — призналась Джеки. — Может быть, они теперь облюбовали себе какие-то другие заведения?

В этот момент я почувствовал, как железные тиски охватили бицепсы моей левой руки. Я резко повернулся и встретил взгляд налитых кровью глазок какого-то типа с четырехдневной щетиной на физиономии.

— Эх! — Он зажал рукав моего пиджака пальцами. — Шикарная тряпка! Где это ты ее купил?!

Джеки хихикнула, бесстрашно встретив под полями ковбойской шляпы мой испепеляющий взгляд.

— В универмаге Кланси, — ответил я пьянице. — В трех кварталах к югу отсюда. Они там держат специальные костюмы экстра-класса — пятнадцать баксов вместе с запасной парой брюк. И, главное, разрешают брать их с недельным испытательным сроком. Если в конце недели оказывается, что костюм тебя не устраивает, можно упаковать его и отправить им обратно, доплатной бандеролью.

Он тупо заморгал, изо всех сил стараясь согнать набегавшие слезы, туманившие его кроличьи глазки, чтобы хоть на секунду разглядеть мое лицо.

— Я живу всего лишь в двух кварталах к югу отсюда. — Голос его был еще более хриплым, чем раньше. — Но никогда не слыхал об универмаге Кланси.

— Новости доходят обычно не сразу, — пожал я плечами. — А они только вчера закончили строительство здания.

Какой-то булькающий звук донесся из-под полей стетсоновской шляпы, и пьяница подозрительно сощурился, вглядываясь в Джеки.

— Какого черта этот сосунок-ковбой околачивается на Венеция-Бич, а?

— Там, откуда он прибыл, все кони подохли, — доверительно сообщил я пьянице. — Вот он и решил, что теперь ему остается скакать только по волнам.

— Шутишь? — Глаза его выкатились от изумления. — Лошади передохли, а? Ну, это, действительно, бедняжке не повезло. Знаешь что? Я сейчас прямиком отправлюсь в этот расчудесный универмаг и куплю там коня! Один парень сказал мне, что там торгуют решительно всем, к тому же с недельным испытательным сроком. Так что не беспокойся, малыш! — Он внезапно осклабился, адресуя эту «любезность» Джеки. — Если в конце недели окажется, что тебя твой конь не устраивает, ты просто упакуешь его и отправишь обратно в новый универмаг!

Он отпустил мою руку, медленно выпрямился и, потоптавшись на месте, кое-как установил свои ноги так, чтобы они указывали на дверь. Затем быстро попятился назад с неожиданной скоростью, с размаху грохнулся об угол стойки и медленно опустился на пол, приняв сидячее положение. Бармен перевесился через стойку и заглянул вниз — на лице его было написано отвращение.

— Какого черта тебе здесь нужно? — прохрипел он.

Пьяница вдруг поднял правую руку над головой и пару раз щелкнул пальцами в нескольких дюймах от носа бармена.