Какой-то человек из Геликарнаса написал большую и длинную книгу о борьбе между эллинами и персами. Там было написано отнюдь не только про сожжение Афин — автор очень подробно описал всю эту вражду, существовавшую еще до Троянской войны. Как же его звали? Алкивиад не мог вспомнить. Но значения это не имело. Народ знал, что Афины были сожжены. А остальное? Это было давно и далеко отсюда.

Теперь уже почти все на Пниксе понимали, куда клонит Алкивиад. Толпа тихо и возбужденно забормотала. Он продолжил:

— Мы доказали одну вещь, и доказали ее убедительно. Эллинов могут победить только другие эллины. Это хорошо известно и Великому Царю. Вот почему он берет на службу наемников из Эллады. Но если все наши полисы соберутся вместе, если все наши полисы пошлют гоплитов, гребцов и корабли против Персии, даже эти предатели нас не остановят.

— Персия и богатства Персии будут нашими. У нас будут новые земли, которыми мы будем править и которые будем заселять. Никому из нас больше не придется умерщвлять нежеланных младенцев. Им найдется место для обитания. Сокровищница Великого Царя попадет к нам в руки. Сейчас нам не хватает серебра. Когда мы победим персов, у нас будет достаточно золота.

Теперь уже никто не бормотал. Теперь люди, собравшиеся на Пниксе, издавали радостные крики. Алкивиад посмотрел на спартанцев. Они кричали не менее громко, чем афиняне. Идея о войне с Персией заставила их забыть о своем обычном спокойствии. Кричали и фиванцы, как и посланцы городов Фессалии. Во время вторжения Ксеркса им пришлось отдать персам землю и воду в знак подчинения.

А македонцы кричали с еще большим энтузиазмом, ударяя друг друга по спине. Увидев это, Алкивиад улыбнулся. Во–первых, македонцы в свое время тоже подчинились персам. Во–вторых, он не очень-то на них рассчитывал в борьбе против Персии. Их царь, Пердикка, сын Александра, был всего лишь бандитом с холма, которому приходилось постоянно грызться с другими подобными бандитами. Македония всегда была именно такой. И останется такой навсегда. Нет и смысла ожидать от нее чего-то большего — только зря потратишь время и усилия.

Алкивиад шагнул назад и уступил свое место царю Агису. Спартанец сказал:

— Алквиад говорил хорошо. Мы должны отомстить Персии за наших предков. Мы можем победить. Мы должны победить. Мы победим. Пока мы вместе, нас никто не остановит. Так пойдем же вперед, к победе!

Он шагнул назад. Последовали новые крики восторга. Если учесть прямую и безыскусную манеру Агиса, то получилось у него неплохо. Афинянина б за такую пресную речь высмеяли и согнали с помоста, но для спартанцев мерки были другими. «Бедняги," — подумал Алкивиад. — «Они скучны, и ничего не могут с этим поделать.»

Он посмотрел на Агиса. А так ли уж скучен и прямолинеен спартанский царь? «Пока мы вместе, нас никто не остановит». Это было так. Алкивиад был в этом верен. Но как долго эллины будут вместе? Достаточно ли долго, чтоб разбить Великого Царя Дария? Что ж, борьба с общим врагом единству поможет.

Но как долго эллины будут вместе после победы над персами? «Пока мы не начнем спорить, кто будет править покоренными землями.» Алкивиад снова посмотрел на Агиса. А он-то это понимает, или думает, что как-нибудь поделимся? Может, и думает. Спартанцы иногда медленно соображают.

«Сейчас я один на вершине Афин," — подумал Алкивиад. — «Скоро я буду один на вершине цивилизованного мира, от Сицилии до самой Индии. Вот что, наверное, видел гений Сократа. Вот почему он послал Сократа со мной в Сицилию, чтобы облегчить мне путь на вершину. Безусловно, гений знал, что делает, даже если об этом не знал Сократ.»

Алкивиад улыбнулся Агису. Агис, глупец этакий, улыбнулся в ответ.

В реальном мире Сократ не сопровождал экспедицию Алкивиада в Сицилию в 415 году до н. э. Как и сказано в рассказе, политические противники Алкивиада в Афинах сумели вызвать его обратно. В реальной истории он оставил экспедицию, но по дороге в Афины сбежал. В конце концов он попал в Спарту, которая была злейшим врагом афинян в Пелопоннесской войне, и посоветовал спартанцам помочь Сиракузам и продолжить войны с Афинами. (Кроме того, он зачал незаконорожденного ребенка с женой царя Агиса, который пренебрегал супружескими обязанностями из религиозных соображений.)

Афинская экспедиция, несмотря на существенные подкрепления в 413 году до н. э., провалилась полностью. Афиняне не взяли Сиракуз, и мало кто из примерно 50 000 посланных на запад гоплитов и моряков снова увидел Афины. Никий, который командовал войском после отзыва Алкивиада, был казнен сиракузянами. Алкивиад перешел обратно на афинскую сторону, потом снова предал Афины после новых политических волнений, и в 404 году до н. э. был убит. В том же году спартанцы одержали над афинянами решительную победу и выиграли, пусть и дорогой ценой, Пелопоннесскую войну.

После войны ученик Сократа Критий стал главой Тридцати Тиранов, и был убит во время гражданской войны, которая привела к восстановлению афинской демократии в 403 году до н. э. Сам же Сократ, признанный виновным в том, что принес в Афины новых богов, выпил цикуту в 399 году до н. э., отказавшись бежать, хотя многие предпочли бы, чтобы он отправился в изгнание. Его ученик Аристокл — более известный под именем «Платон» из-за своих широких плеч — прожил еще более полувека. Именно из работ Платона, равно как и Ксенофонта с Аристофаном, мы знаем о Сократе, который не оставил после себя ни одной написанной строчки.