– А как зовут твоего товарища?
– спрашивает кто-то, кажется, это Тарсунд.

– Понятия не имею!
– весело отвечает Ги, - знаю, что он вроде как маг и большой поклонник моих песен!

– Меня зовут Даркин, я действительно маг, - демонстрирую всем кольцо Академии, - правда, темный.

– Что, правда?!
– изумляется сидящий напротив Весельчак, - а покажи что-нибудь.

– Я маг, а не фокусник.

– На темного мага ты откровенно не тянешь, - задумчиво осматривает меня Ги, - на ремесленника скорее похож. Для наемника ты слишком... нежный, что ли.

– А как по-твоему должен выглядеть черный маг?
– удивляюсь я, - высокий, бледный, черноволосый. С изысканными манерами аристократа, безумным взглядом и презрительной усмешкой. Непременно в черном балахоне, расшитом магическими закорючками и с резным посохом. Еще желателен выводок скелетов в сопровождение и какую-нибудь милую штучку, вроде чаши из черепа младенца. Так что ли?

– Ну, вроде того, - смущается Ги.

– Тогда ты похож на черного мага гораздо больше, - улыбаюсь я.

– Только колдовать не умею.

– Да и не надо. Зато поешь хорошо.

– Спой, Ги.
– голос у Молота похож на рокот далекого горного обвала. Да и сам он напоминает кусок скалы - огромный, мрачный и угловатый.

Ги не ломается и достает инструмент.

Нам наплевать на то, что думают другие про нас,

На гнев богов мы просто машем рукой! Ты нынче платишь - ну так что же,

Мы с тобою сейчас,

А завтра с нами будет кто-то другой.

Путем интриги, морем крови мы стремимся туда,

Где чье-то золото призывно блестит;

Из низких истин нам дороже

Только эта одна:

Кто больше платит - тот в войне победит![4]

Похоже, песня наемникам была хорошо знакома. От дружного: "Предай их всех, останься верен себе!" тряслись стены. Как я выяснил, отряд наемников Брегана в мирное время занимался, в основном, сопровождением караванов. Как сухопутных, так и морских, в качестве абордажной команды. Иногда с ними путешествовал Ги. Впрочем, иногда они участвовали и в разборках между высокими семьями. Пьянка продолжалась до самого утра. Под конец пришлось мухлевать, уничтожая пиво прямо в кружке - пить я не особо силен.

На две декады меня закрутил бешеный смерч по имени Ги. Мы лазали по крышам и по самым мрачным переулкам трущоб. Пили и пели во всех тавернах города. Я узнал о жизни городского дна больше, чем за прошедшие полгода. Пока мы выбирали новый клинок для Ги, тот научил меня различать виды местной стали и определять качество проковки. Не удержавшись, я даже купил себе наручи для скрытого ношения метательных ножей и тут же получил пару уроков по их использованию. Ги был кладезем знаний, которые не получишь сидя в библиотеке. А я делился с ним музыкой. "Мельница", "КиШ", "Ария", музыка из "Гардемаринов", Высоцкий и "Лунная соната" - все встречалось с одинаковым восторгом. "Королевну" Ги даже перевел на общий и показал мне, как играть ее на риттоне (я таки выяснил, как эта местная лютнегитара называется!). Понятное дело, с первого раза ничего не получилось, но аккорды я запомнил. Что интересно, я совершенно не воспринимал Ги, как существо противоположного пола. Мы были просто товарищами. Нам и так было неплохо. А под конец Пейча Ги забрала стража. "За ведьмовство" - злорадно сказала соседская бабка.

Первым делом я хотел бежать в городскую тюрьму, но, подумав, отправился в Академию. Мэтр но-Шейн внимательно меня выслушал, уверил, что разберется, и посоветовал не пороть горячку. Неделю я метался как зверь в клетке. Даже начало нового семестра не смогло отвлечь меня от мрачных мыслей. Наконец, 24 Пейча мэтр Арман привел меня в зал, где должно было разбираться дело Ги. Собственно, народу в зале и не было. Сам судья, пара стражников, да мы с Арманом. Опекуны Ги (какие-то дальние родственники, как я понял) даже не пришли.

– Итак, - начал судья, - разбирается дело девицы, именующей себя Ги и обвиняемой в использовании черной магии для соблазнения и насылания порчи и проклятий. Сама девица не созналась в содеянном, но имеются многочисленные свидетельства ее связей с темными магами и подозрительными личностями. Увы, нашему штатному магу не удалось найти следы преступлений даже после трех вскрытий памяти, что говорит об очень сильной защите и, косвенно, указывает на помощь могущественного темного мага. К сожалению, обвиняемая до последнего отрицала все обвинения, но ее самоубийство может свидетельствовать о раскаянии и признании вины. Посему, дело закрывается, и тело обвиняемой Ги будет сожжено как тело ведьмы.

Монотонное бормотание судьи очень медленно доходило до моего возбужденного мозга. Когда я осмыслил сказанное, сознание заволокла ярость.

– Вы хотите сказать, - почти прошипел я, делая шаг вперед, - что ее допрашивали, потом трижды просматривали память, а Вы сделали вывод о ее виновности, на основе самоубийства?

– Им-менно так, - судья медленно начал пятиться к выходу из зала.

Э нет! Не уйдешь, тварь! Бросаюсь вперед. Ярость туманит разум. Ближайшего стражника просто сношу плечом, и плевать, что он весит раза в полтора больше. Второй пытается преградить мне путь алебардой, но я срезаю ее на ходу. До судьи уже один хороший прыжок. И тут правую ногу пронзает боль. Я падаю, бессильно наблюдая, как толстая фигура в мантии скрывается за дверью. Обернувшись, вижу но-Шейна с амулетом, нестерпимо бьющим по глазам магией света. Враг! Не обращая внимания на раненую ногу (не до того! адреналин на время отсекает боль) бросаюсь на новую цель. Уворачиваюсь от еще одного луча и атакую сам. Узкий модулированный поток силы бьет в мага. Амулет взрывается, откидывая светлого назад. Прыгаю сверху. Кулак покалывает сконцентрированная сила. И тут ярость, наконец, уходит. Втягиваю силу обратно и просто пробиваю магу в переносицу. Встав, ковыляю к ближайшей скамейке. Глубокая рана на правом бедре не кровоточит. Края как будто спеклись. Даже печать исцеления не особо помогает. Пришлось влить в нее колоссальное количество энергии. Наваливается апатия, и я уже не сопротивляюсь прибывшей пятерке магов.