— Проверка будет закончена к концу недели. — Перехватив телефонную трубку левой рукой, правой Ричард пытался разложить на столе сворачивающийся в трубку лист ватмана с проектом. — Изменения, которые вы предлагаете, не должны сильно повлиять на стоимость…

— Папа!

— Я прогоню новую информацию через компьютер. Данные будут готовы…

— Па-а-па-а!

— …через пару дней. — Ричард вздохнул, когда Лиза вошла в небольшую комнатку, служившую ему кабинетом. — Слушай, Джей, я перезвоню попозже, ладно?.. Спасибо.

— Рэкси не хочет играть со мной, — объявила Лиза, как только он положил трубку. — Он не хочет, чтобы я его наряжала, не хочет играть со своим мячиком и вообще не хочет ничего делать, а просто сидит в дедулином кресле с этой дурацкой куклой во рту и смотрит в окно!

Ричард повернулся на стуле и потер затекшую ногу. Как только он открыл рот, чтобы ответить, послышался звон старинных часов, стоящих и висящих повсюду. Ричард любил часы, особенно старинные, с богатыми украшениями, позолоченной гравировкой и замысловатой резьбой по дереву, выполненной художниками-мастерами. Коллекция подобных сокровищ доставляла ему огромную радость, и он мог часами возиться с ними.

Через минуту часы затихли, и Ричард сосредоточил свое внимание на хныкающем ребенке. Его голос был спокоен, но не особенно убедителен.

— Лиза, ты знаешь, что меня нельзя отвлекать во время работы.

Она оттопырила губу, скрестила руки на груди.

— Я хочу играть с Рэксом.

Тяжело вздохнув, Ричард притянул к себе дочь, посадил ее на колени.

— Рэкс не хочет сейчас играть, детка. Ему грустно.

Губы Лизы задрожали, затем сжались в гневе.

— Это все из-за той нехорошей женщины. Дедушка тоже так думает.

Ричард с трудом сохранил спокойное выражение лица. Богатый и властный Томпсон Маккейд любил командовать, но со своей внучкой был нежен, как впрочем, и его робкая, покорная жена. Ричард считал своего тестя тираном, но всегда хранил это мнение при себе из уважения к памяти своей жены и потому, что не хотел лишать Лизу любви и внимания ее бабушки и дедушки.

— Я понимаю беспокойство твоего дедушки, крошка. Он сделает все, чтобы ты не грустила. Но ведь дедушка не видел мисс Морей и поэтому не может судить о ее поступках. Я думаю, она хочет как лучше для Рэкса и для тебя.

— Это неважно. Я ненавижу ее!

— Так нельзя говорить.

— Но я действительно ненавижу ее! Она хочет украсть мою собаку, и я хочу, чтобы она умерла.

— Хватит! Я понимаю, что тебе грустно, что ты сердишься, но говорить плохие вещи про людей, даже когда их нет рядом, нехорошо.

— Но это нечестно! — захныкала Лиза. — Рэкси — моя собака.

Вырвавшись из объятий отца, девочка спрыгнула с его коленей и пнула свернутый в трубку проект, свалившийся со стола.

— Рэкси был счастлив до того, как она появилась, а теперь не хочет есть, или играть, или делать что-нибудь… Ему больше не весело, и все это ее вина!

Словно в подтверждение она опять пнула несчастный проект, резко развернулась и вышла из кабинета. Через секунду хлопнула дверь ее спальни.

Ричард откинулся на спинку стула. Как ни странно, он чувствовал то же самое, что и его дочь. Он также заметил, что со времени неожиданной встречи с Си Джей Рэкс с каждым днем становился все печальнее и несчастнее. Бедный пес ничего не ел в течение четырех дней, и даже аккуратно сложенные в коробку игрушки, мячи и другие собачьи принадлежности, таинственным образом появившиеся у парадной двери, не улучшили его настроение. Напротив, пес становился все более мрачным; он бродил из комнаты в комнату, таская во рту несчастную куклу, потом возвращался на свой бессменный наблюдательный пункт у окна и печально смотрел на улицу, как будто ожидая возвращения своей хозяйки.

Вчера Ричард подумал, что подвижные игры в парке по соседству подбодрят Рэкса. В ту самую минуту, когда открылась парадная дверь, собака кинулась к тому месту, где раньше стояла Си Джей, затем пробежала по ее следу до обочины. Если бы Рэкс не был на поводке, то, без сомнения, побежал бы и дальше в поисках прежней хозяйки.

Ричард начал бояться, что собака заболеет и умрет от тоски. Надо было что-то предпринимать. У него уже созрел план, который Лизе, конечно, не понравится.

Студия танца находилась в уединенном и тихом конце шумной аллеи — обычно в таких местах располагаются бакалейные и книжные магазинчики или прокат видеокассет. Ричард припарковался и, на минуту задержавшись у стеклянного фасада студии, прочитал несколько объявлений о начале занятий классическим танцем, степом и так далее.

Он почувствовал внезапные угрызения совести.

Лиза всегда хотела заниматься балетом, но Ричард не мог ей это позволить, так же как и игры в мяч на детской площадке и другие занятия, требующие физических усилий, — все это могло спровоцировать новые приступы астмы.

Лиза была серьезно больна. Она дважды чуть было не умерла и была госпитализирована столько раз, что Ричард уже сбился со счета. Доктора надеялись, что ее состояние улучшится, когда она вырастет, но пока все было по-прежнему. Приступы начинались внезапно, без видимых причин, и очень быстро достигали угрожающей силы. Это были самые ужасные моменты в жизни Ричарда.