Вижу поперечное полотнище «Т» — оно с правой стороны подвернуто. Сигнал ясен: не выпущено правое шасси. Хитали перешел на прием, очевидно, не хочет перебивать разговор наземной станции, с которой непрерывно передаются команды. Он проходит рядом со мной и показывает клевком самолета, куда надо садиться. Напрягаю все силы, чтобы как можно точнее приземлить машину около посадочных знаков.

Сажаю самолет, как обычно. Решаю: как только левое колесо коснется земли, сразу создам крен в сторону выпустившегося шасси и так буду удерживать до самого конца пробега.

Привычно нахожу рукоятку триммера [2] руля высоты и выкручиваю ее до отказа на себя. Доворачиваю самолет вдоль посадочных знаков, стараясь не сбавлять обороты мотора. Стоит только чуть-чуть их уменьшить, как самолет тотчас затягивает в пикирование.

Устанавливаю угол планирования. Остается определить, когда убрать газ. Знаю: стоит чуть потянуть сектор газа на себя, как машина энергично провалится вниз, ударится единственным колесом о землю и сделает «козла». Тогда и второго колеса не досчитаешься.

Сейчас очень важно найти правильное решение, чтобы сохранить машину. Легче всего «припечатать» самолет на «брюхо». И никто не обвинит, ведь создалась аварийная обстановка. Но кто мне выделит потом другой самолет? А остаться «безлошадным» — самое последнее дело.

С трудом выравниваю машину. Мотор затих, выключаю магнето и не дышу, жду касания с землей. Оно должно быть максимально мягким, иначе машину не удержать в горизонтальном положении и она повалится на правую плоскость, под которой нет опоры.

Вот, наконец, неуловимо, даже как-то нежно, коснулось колесо грунта. Машина бежит на одном левом колесе. Но вот элероны обессилели, опускается правое крыло. Машина продолжает катиться. Но скорость постепенно гаснет.

Наверное, с земли моя посадка выглядит безграмотной, ведь мало кто знает, что помимо невыпустившегося правого колеса еще повреждено управление. Поэтому я и вынужден был разогнать машину до такой большой скорости.

Начинаю притормаживать левое колесо. Самолет замер и плавно опустился на правое крыло. Я выронил из затекших рук резиновый наконечник ручки управления и облегченно вздохнул. Затем выскочил из кабины и осмотрел самолет. Повреждение машины совсем незначительное, чуть-чуть помята правая консоль крыла, замени ее — и штурмовик вновь в строю.

Инженер полка Михаил Григин, которого мы на первых порах окрестили «сухарем» и «придирой» за излишнюю педантичность, подкатил на автомашине к самолету, спрыгнул с подножки и быстро нырнул под плоскость.

Подойдя к хвостовому оперению, он уверенным движением сдергивает со стабилизатора задравшийся лист дюрали и, многозначительно прищелкнув языком, кивает механику Даниилу Фещенко:

— Сегодня же заклепать правую сторону стабилизатора. Наклеить перкалевые заплаты. Как только машину поставим на козелки, выпуск шасси проверю сам.

На обед ехали вместе с Хитали. Мой друг спокоен, вроде бы ничего он для меня не сделал. И от этого меня охватывает еще большее волнение.

С любовью смотрю на Захара, на его мужественное, не по возрасту серьезное лицо. Сегодня я еще раз убедился: нет, Хитали не подведет, он в беде не оставит.

И снова мы на командном пункте. Разложив перед нами густо испещренную условными знаками карту и, словно прижав ее к столу упругим лучом света карманного фонарика, комдив ставит боевую задачу:

— Пехота просит огонька с воздуха. Надо помочь! Дело за тобой, комиссар, — обращается он к Выдрычу: — Отбери лучшие экипажи.

Легко сказать: отбери лучшие. Комиссар в каждом летчике непременно находил лучшие черты и обычно говорил: «Отличный парень», «Один из лучших!» Когда же с ним не соглашались, доказывал: «Да ты посмотри, каков он в бою!». Будучи надежным щитом ведомых, Выдрыч в ходе боевой работы воспитывал у летчиков волю, готовность действовать в той или иной ситуации целеустремленно и решительно.

— Во сколько взлет? — спросил комиссар. Взглянув на часы, словно там следовало искать ответ, комполка отозвался:

— По готовности самолетов.

Вскоре последовала команда: «Взлет!»

И вот три шестерки поднялись в воздух. В руках у летчиков грозное оружие, которое уничтожит хваленые фашистские танки. Но хватит ли выдержки, стойкости, и умения, чтобы успеть поразить цель и не попасть под огонь зениток?

Впереди шестерки идет комиссар полка майор Выдрыч. С ним в звене Захар Хиталишвили и Василий Пискунов, далее — Брыляков, Амбарнов…