— Ты такая занятая все эти дни, Рослин. — Певица стояла, прислонившись спиной к одной из колонн, медленно сжимая и разжимая пальцы. — Я видела, как ты собирала апельсины для своей пациентки.

— Да, — ответила Рослин. Она чувствовала, как неспокойно стало у нее на душе, когда она встретилась глазами с Изабеллой. Если она стояла здесь уже какое-то время, то наверняка слышала все, о чем говорил ей Дуэйн.

— А вот я совершенно не гожусь для того, чтобы ухаживать за больными! — Голос ее был сладок, как мед. — Но я все думаю, что бы я могла сделать, чтобы принести хоть какую-нибудь пользу — ты так устала, бедняжка! Я знаю! Сегодня после обеда я покатаю тебя на машине! Свежий воздух будет тебе на пользу!

Рослин смотрела на певицу с нескрываемым удивлением. Она ожидала от нее всего, что угодно, но не дружеских излияний.

— Очень мило с вашей стороны, Изабелла, предложить свои услуги, — сказала Рослин, — но Нанетт волнуется, если меня долго нет.

Рослин думала, что отправится верхом после обеда, несмотря на предупреждение Дуэйна о буре. И вот теперь, поддавшись импульсу, она сказала, что не возражает поехать ненадолго с Изабеллой.

— Да, у меня действительно немного болит голова, — призналась Рослин.

Изабелла удивленно вскинула брови.

— Возможно, это травма головы дает о себе знать?

— Может быть, — заставила себя улыбнуться Рослин.

— Получасовая поездка по пустыне разгонит боль, но мы не должны задерживаться, потому что...

— Потому что Нанетт будет беспокоиться, я знаю. — Докончила фразу Изабелла. В следующее мгновение она уже удалялась прочь, добавив через плечо, — я жду с нетерпением, когда мы отправимся прокатиться.

Она ушла, и Рослин осталась в коридоре одна... Ей вспомнились тревожные зеленые глаза Дуэйна, когда он предупреждал ее о том, что не стоит никуда отправляться в связи с приближающейся бурей. Рослин ощущала очень сильное беспокойство, а воздух был таким тягучим и плотным, что она с трудом дошла до кухни.

— Юсеф, — обратилась она к слуге, — когда будет буря?

Он остановился и прислушался. Далеко в пустыне уже ощущалось движение песка.

— Не сейчас, — ответил он. — Возможно, сегодня вечером.

Глава тринадцатая

Когда Рослин спускалась вниз по лестнице, чтобы встретиться с Изабеллой, слуги в доме были заняты тем, что плотно закрывали двери и окна. Рослин не сказала Нанетт, что отправляется прокатиться с Изабеллой на машине. Из-за приближающейся бури Нанетт стала бы волноваться и не смогла бы как следует отдохнуть.

Изабелла уже ждала ее в машине. На ней был костюм из чесучи и шляпа с полями и повязанной вокруг тульи шифоновой лентой в горошек. Она открыла Рослин дверь. На Рослин было светло-голубое платье, которое делало ее еще моложе. На голове, так же как и у Изабеллы, была шляпа с полями, защищающая глаза от солнца.

— Воздух стал каким-то тяжелым, — заводя машину, сказала Изабелла. Они выехали через арку из Дар-ЭрльАмры и по прохладной зеленой дороге, прорезающей плантации, отправились по направлению к главной магистрали.

Проезжая мимо стоящего обособленно дома Дуэйна, Изабелла оглянулась, как будто в надежде увидеть на террасе высокую ладную фигуру хозяина. Но единственным, кого смогла заметить Рослин, был слуга Дуэйна, Дауд, в делом традиционном одеянии.

— Я действительно не понимаю, как Дуэйн может жить здесь среди всех этих деревьев, — заметила Изабелла.

— По ночам здесь наверняка стоит шум от цикад и лягушек.

— Я думаю, он привык к деревьям, — сказала Рослин.

— Особенно, если подумать, сколько лет он провел в джунглях Амазонии.

— Он просто привык жить среди дикой природы, —Изабелла посигналила рабочему с плантации, переходящему дорогу, по которой они ехали. — Но любые привычки можно изменить. К тому же человек с его способностями мог бы зарабатывать куда больше денег, руководя делами, сидя за столом, а не гробя свою жизнь на плантациях.

— Возможно, он принадлежит к тем людям, которые находят удовлетворение в том, чтобы жить на природе.

Лично я не могу представить себе господина Хантера за рабочим столом, — твердо прибавила Рослин. — Я полагаю, такая жизнь его попросту сгубила бы.

Изабелла ничего не ответила. Они ехали по шоссе, и стрелка спидометра держалась где-то по середине между семьюдесятью и восемьюдесятью. По обеим сторонам была пустыня, у дороги росли кустарники выгоревшего зеленоватого оттенка. Они были единственным, что разбавляло однообразие желто-коричневого цвета. Небо было настолько ярко-синим, что на него невозможно было смотреть без очков.

— Почему ты обращаешься к Дуэйну так официально? — растягивая слова, произнесла Изабелла. — Я уверена, что ваши отношения не всегда были такими официальными.