— Дуэйн?

— Да. — Тристан увидел ее широко открытые глаза, удивленный взгляд, и широкая улыбка появилась на его лице. — У Дуэйна огромный интерес к этим людям, к земле, на которой они живут. Мне этого не дано. Во многом он —повторение нашего деда, врожденный колонист, идеалист, верящий в правоту задуманного. Он создан для этой жизни.

— А что будет, если он женится? — спросила она.

— Если он женится, то его жене придется сложить палатку и, подобно библейской Руфи, отправиться за ним следом, в пустыню.

Рослин представила себе Изабеллу и подумала, что вряд ли ее можно отнести к женщинам типа Руфи, которые последуют туда, куда пойдет их муж. У нее на первом месте была карьера, ей необходим был город. Она по природе была из тех, кто берет, а не отдает.

— Ты думаешь, что Дуэйн захочет жениться на Изабелле? — спросил Тристан.

Она кивнула в знак согласия.

— Нанетт, например, бросила все, и в первую очередь, свою карьеру и вышла замуж за моего деда. Женщины совершенно непредсказуемы, а потому, я полагаю, что это вполне возможно. Дорогая, — и голос его зазвучал мягко и проникновенно, — посмотри на закат!

С замиранием сердца они оба смотрели, как на западе словно расплескивались по небу краски — от золотисто-огненного до пурпурно-розового. Мимолетная захватывающая дух красота, которая уже скоро подернется пеленой темного фиолета, а на ней зажгутся яркие холодные звезды.

— Восхитительно! — застегивая плащ, произнесла Рослин. — Но если бы это продолжалось дольше, то стало бы просто невыносимо.

Подобно двум призракам, не произнося больше ни единого слова, они ехали верхом по пустыне, на которую опускались сумерки, быстро сменяемые ночной прохладой,

и увозили с собой неизъяснимо странные ощущения от посещения Аджины. Проезжая мимо плантаций, они услышали, как пел свою простую песню араб-работник.

В этот вечер к ужину прибыл Дуэйн. Воздух был напоен ароматами деревьев и цветов, и под огромным деревом во Дворе Вуалей они пили кофе и вели беседу.

— Дуэйн, Рослин очень заинтересовалась твоим ирригационным проектом в районе деревни Аджина. — Тристан наклонился к Изабелле, которая держала зажигалку, пока Тристан прикуривал. Откинувшись назад, он позволил Рослин заметить, как пристально наблюдала за ней Изабелла.

Пламя зажигалки погасло, и в полумраке теперь лишь угадывался силуэт Изабеллы в белом платье с вышивкой.

— Если там ничего не предпринять, то население Аджины умрет с голоду. — Кончик горящей сигары Дуэйна приблизился к Рослин. — Вздутые животики детишек действуют на совесть, не так ли мисс Брант?

— Да, на тех, у кого эта совесть есть, — согласилась Рослин.

— А вам было удивительно узнать о том, что она у меня есть? — лениво протянул Дуэйн.

— Вобщем-то, нет.

— Довольно, не собираетесь ли вы приделать мне крылышки, только потому, что я решил позаботиться о местных ребятишках?

— Крылышки вам не подойдут, — продолжала Рослин. — Господин Хантер, могу ли я вас попросить об одной любезности?

— Ну же, торопитесь, я не хочу, чтобы эта сверкающая новизной любезность утратила свой блеск. Говорите!

— Тристан сказал мне, что местные жители не любят, когда взрослые незнакомцы дают детям сладости. Не могли бы вы сделать что-нибудь, чтобы изменить их подобное отношение?

— Почему? Вы что, хотите устроить там ярмарку сладостей с бесплатной раздачей конфет?

— Нет нужды в вашем сарказме по этому поводу, — распаляясь, сказала Рослин, услышав из темноты хихиканье Изабеллы.

— Вам могут показаться странными обычаи этих жителей Сахары, — сухо и резко продолжил Дуэйн. — Но даже в Америке есть места, жители которых намеренно живут уединенно, оберегая традиции своих предков. И слава Богу, если они могут себя обеспечить всем необходимым. Но в случае с Аджиной, и я думаю, для вас не секрет, дела обстоят несколько иначе. Они не выживут без посторонней помощи. Но когда европейцы пытаются что-либо изменить в селениях, подобных этому, то главным для них девизом должно быть одно слово — терпение. Архаичные представления невозможно уничтожить одним махом, поэтому нужно запастись гигантским терпением.

Он сильно затянулся, и кончик сигары в темноте стал ярко-красным.

— Запомните, Рослин, то, о чем я только что сказал. Не пытайтесь отправиться туда в одиночку с коробками конфет для малышей. Их матери все равно не оценят даже самых добрых ваших намерений. Они примут вас за сероглазую ведьму...

— Дуэйн, ну это уже слишком! Рослин сама-то почти еще дитя, добрая и нежная, она не понимает всех твоих проблем, — и тут на полуслове Нанетт прервалась и схватилась за сердце.

— В чем дело, Нанетт? — В эту секунду же Дуэйн был уже рядом с ней.