Вот эту точку зрения как раз и разделяет Конрад.

Осенью Конрад работал над романом «Спасение», рассказывающим о благородном и рыцарственном империалисте, пошедшем на смертельный риск для спасения своего малайского друга, однажды спасшего его жизнь. Тема, противоположная «Сердцу тьмы».

Написание этого романа стало для Конрада настоящей мукой и несколько раз доводило его до грани самоубийства.

Результат вышел очень посредственным и единственное основание для нас обратиться к этому роману — тот отрывок, в котором мистер Трэверс «не без некоторого усилия» произносит следующее: «И если низшие расы должны погибнуть, то это — достижение, шаг на пути совершенствования общества, в чём и заключается цель прогресса».

Эти слова находятся в третьей части книги, что значит, что Конрад написал их примерно в то время, когда он был занят вычитыванием гранок «Мечты Хиггинсона». В обоих текстах содержится упоминание о той широко в те времена распространённой теории, что «низшие» расы должны быть принесены в жертву во имя «прогресса».

Достойно упоминания, что персонажем романа, произносящим эти слова, является мистер Трэверс и что эта фраза непосредственно соседствует с его утверждением о «пришествии абсолютной тьмы».

Дела Хиггинсона обстояли хорошо. С течением времени он неплохо обогатился и проживал в Нумее, группа островов, которые «спас от варварства».

Хиггинсон провёл свою юность на островах — любил женщин-островитянок, охотился с юношами-островитянами, выучил местный язык, жил их жизнью и считал её лучшей на свете. Утомлённый своим богатством теперь он нередко мечтал о возвращении в ту небольшую бухту неподалёку от Нумеи, где в дни его молодости у него был друг по имени Тин.

И в один день, когда шампанское показалось выдохшимся, а полусвет особенно вульгарным, он действительно вернулся. Место странно изменилось. Оно казалось покинутым и запустевшим. Он прорубил себе путь через заросли кустарника и вышел к хижине, радом с которой какой-то человек мотыжил ямс. Он спросил его:

— Где чёрные люди?

Человек оперся на мотыгу и ответил: — Все мёртвые.

— Где вождь?

— Вождь, он мёртвый.

Конрад читает — и не просто читает, но вычитывает корректуру этих фраз в рассказе своего лучшего друга лишь за месяц или два до того, как сам напишет те слова, что однажды станут эпиграфом к «Полым людям» (1925) Т. С. Элиота.

Миста Куртц, он мёртвый.

Зайдя в хижину, Хиггинсон обнаруживает умирающего Тина, друга своей юности. Следует странный разговор, в ходе которого Тин пытается при помощи метафор — птица, мышь, дождь, — объяснить то, что творится у него внутри. Хиггинсон же отвечает на его описание так, будто эти метафоры принадлежат внешней реальности, в которой птицу можно пристрелить, а на мышь натравить кошку.

«Нет пользы, — отвечает Тин. — Я умираю, Джон, чёрный человек все умирают, чёрная женщин не иметь ребенка, племя только пятьдесят, а был — пятьсот. Мы все уходить, все один дым, мы исчезать, уходить в облака. Чёрный люди с белый люди нельзя жить».

Дойдя до этого момента своего рассказа, Хиггинсон начинает проклинать богов, поносить прогресс и поливать цивилизацию (так же, как и сам Грэм в «Чёртовых ниггерах») потоком брани на смеси французского и английского (подобно Конраду, когда тот читал «Чёртовых ниггеров»). Но затем в смущении вспоминает, что он сам и проложил здесь дороги, запустил в работу шахту, выстроил пирс, что это он, и никто другой, открыл остров цивилизации.

Как и Куртц, Хиггинсон — космополит, «полуфранцуз-полуангличанин». Короче, он европеец. И так же, как и Куртц, он олицетворяет Прогресс, который предполагает геноцид. Цивилизацию, лозунг которой — «Exterminate all the brutes» — «Уничтожить всех дикарей».

Как мне быть дальше? Автобус, направляющийся на юг от Таманрассет, останавливается на алжирской границе. Автобусы нигерских линий не едут дальше Арли, что в 280 километрах от границы. Эти 280 километров надо проехать автостопом, и если не хочешь застрять на границе, надо начинать ловить машины прямо в Таме.

Я оплачиваю место в грузовике, набитом молодыми австралийцами, отправляющимися в Найроби. Мы выезжаем на заре. Полиция пропускает нас, но таможенники останавливают. Поговаривают о том, что все таможенные формальности будут перенесены в Ин-Геззам, но этого никто не хочет. А пока, чтобы оправдать своё существование в Таме, таможня создаёт очереди и проблемы.