— Вот только не надо этого, — хмыкнул Сиг, но не злобно, а даже, представьте, немного по-дружески…

— Ладно. Как вы предлагаете нам сейчас действовать? Скорее всего, уже к завтрашнему утру вся городская стража будет прочёсывать Кардор. Естественно, всех могут перебить — за гибель того выскочки. Деньги у нас отобрали, оружие — тоже, оставили только одежду. Бежать из города — будет очень трудно, остаться здесь будет ещё трудней. Без денег… Нет, не продержимся мы без денег. Вот если бы где-нибудь на Севере, в тундре — ещё могли бы выжить. А здесь — нет. Не сможем.

Альфред мыслил здраво.

Его слова заставили всю честную компанию задуматься. Невесело так задуматься…

— А что, если попробовать отобрать наши вещи и деньги? А? — Шаартан ухмыльнулся. — Туда-сюда, «брызги крови», «смеющиеся черепа»… И Анкх нам поможет. Мы вообще могли и не бежать из тюрьмы, если бы не страх перед стражей…

— А кто так надеялся смыться, сударь некромант? — взгляд Сигизмунда в тот миг мог бы растопить лёд. — Может, и вправду стоило там остаться, вступить в бой, согреться в огне горящего здания…

— Не нужно сарказма, кнехт, не нужно! — огрызнулся Шаартан. — Я…

— Хватит! — Анкх поднял правую руку высоко вверх. — Ничего не осталось: вы видели зарево пожара? Там даже металл мог оплавиться. Придётся смириться…

— Не всё сгорело, — буркнул Альфред. — Не всё…

— То есть, Кирикун? Ты смог припрятать что-то? — оживился Шаартан. — Прятал от меня реагенты? Деньги припас? Ножичек, кинжальчик, стилетик…

— Судя по пламени и смраду, все мои реагенты сгорели. Ты ведь сам на них какое-то заклинание наложил. Вот и сработало, видимо… Я другое припас, последний выигрыш. Странно, не помню даже, как смог её спрятать при обыске…

Из-за отворота камзола Стефан достал небольшую шкатулку с уже почти стёршейся позолотой на крышке. Сразу вспомнился Порт-Фрост, бесконечные снежные поля, Холодное море, покрытое корочкой льда, прожитые там дни и месяцы…

— Негусто. Вряд ли за неё можно выручить хоть какие-нибудь деньги. Даже стражников не подкупить такой безделушкой. А что там, внутри? — без особой надежды спросил Сигизмунд.

— Не знаю, не открывается шкатулка.

— А давайте вскроем, а? — Альфред предложил дельную мысль. — Здесь особо и делать нечего…

Кнехт говорил тоном знатока: некогда он был подмастерьем кузнеца, перед тем, как записался в Белый Орден. Приходилось заниматься самой разной работой: и коней подковывать, и простенькие вещицы ковать…

— По-моему, не о шкатулке сейчас стоит думать, а о собственных жизнях. — Анкх снова взывал к разуму кнехтов и некроманта с алхимиком. — Сперва уйдём из тупика. Потом — более надёжное место отыщем. Лучше — в порт. Там у меня знакомые могут отыскаться…

— А сразу нельзя было сказать? — зашипел Шаартан, но вовремя одёрнул себя.

Кричать на этого странного волшебника или даже плохо думать о нём не хотелось. Едва возникала только мысль об этом — вспоминались призрачные крылья, привидевшиеся некроманту.

Такие красивые крылья…

— Меня кто-нибудь спрашивал? — коротко ответил на колкость Анкх. Возразить было нечего. — И было очень интересно смотреть на словесную драку. Очень… Вы вылили друг на друга все плохие эмоции. Потом будет легче.

Отчего-то Анкх чувствовал, что так и будет: едва выскажут люди то, что накопилось, им полегчает. А особенно таким разным людям… Такое впечатление, что этому Анкха кто-то учил, предугадывать чужие эмоции или реакции на какие-нибудь действия… Вот только — где учили? Когда учили? И почему эти знания приходят лишь изредка, в самых сложных ситуациях…

— Так. А в какой стороне тогда здесь порт… — Шаартан почесал подбородок, а потом весь напрягся, разве что не подпрыгнул на месте. — А вдруг пожар до него добрался? Этот же городок может в любой момент сгореть! Чувствуете запах гари? Он всё сильней и сильней, и…

— И пора воспользоваться всеобщим переполохом, — Стефан сосредоточился: он прислушивался к чему-то. — В набат бьют… Значит, улицы вокруг объятых пламенем зданий окружены толпами людей с полными воды вёдрами. Ну или наоборот, бегущими прочь горожанами, уносящими с собою пожитки…

Айсер потихоньку начинал чувствовать себя в родной стихии: спасении своей шкуры от опасности. В моменты бегства у него особо обострялись мыслительные процессы, «соображалка» творила потрясающие, неповторимые чудеса, сердце не плясало краковяк, а желудок не совершал пируэтов… Словом, не было человека идеальней Стефана Айсера в трудную минуту… В трудную — для него…