Шрифт:
– Постой!
– Ну?
– Тут же не больше четырех метров?
– Четыре с половиной.
– А шесты какой длины?
Вован с сомнением осмотрел тот, что держал в руках, и пожал плечами:
– Ну, два с небольшим.
Лена торопливо сказала:
– Если три-четыре шеста положить на траву, ну, параллельно, они меня или Серегу выдержат?
Губы Вована неожиданно расползлись в улыбке. Он с нескрываемым уважением посмотрел на девочку:
– Они и меня выдержат!
Лена испуганно возразила:
– Не будем рисковать!
Вован вздохнул:
– Вам его не вытащить. Глубоко сидит. Болото его легко не отпустит.
Кузнецов уложил в ряд три шеста, чуть по косой. Четвертый взял в руку и по-пластунски скользнул на коварную поляну.
У меня окончательно пересохли губы. Я не заметил, что прокусил нижнюю, и теперь машинально размазывал кровь по лицу. Дрожавшая, как на ветру, Лена вцепилась в мою руку, и я вдруг успокоился и уверенно сказал:
– Все кончится хорошо, вот увидишь.
Лена кивнула. Мы напряженно уставились на Вована: он медленно полз по выстланной из шестов тропе. Зеленый ковер подрагивал, но держал его. И, когда Вован протянул свой шест, он как раз достал до ожесточенно плевавшегося болотной жижей Витька.
Вован прорычал:
– Держись, кретин, и покрепче. Упустишь!
Он зловеще помолчал, наблюдая за Казанцевым. Потом бросил под нос Витьку свою бейсболку и распорядился:
– Перехватишь шест кепкой, чтоб рука меньше скользила. И быстрее давай, балда, нос вот-вот погрузится!
Казанцев изо всех сил рванулся из полыньи, и она с мерзким хлюпаньем уступила: на поверхность вынырнули его плечо и правая рука.
Витек клещом вцепился в палку. Высвободил вторую руку, подхватил кузнецовскую кепку и схватился за шест уже двумя руками.
Мы облегченно выдохнули. Лилька захлопала в ладоши. Вован осторожно двинулся в нашу сторону.
А вот дальше все пошло совсем не так легко, как мы рассчитывали.
Проклятое болото словно опомнилось и свою добычу уступать не хотело. Держалось за каждый миллиметр тела нечаянной жертвы.
Мы видели, с каким трудом давалась эта каторжная работа Вовану. У него разве что мышцы не трещали от страшного напряжения.
Вован мучительно медленно приближался к нам, оставляя за собой пенившуюся коричневую жидкость и взламывая зеленый травяной ковер, как мощный ледокол взламывает по весне ослабевший лед.
Лена, пораженная этой картиной, слабо прошелестела:
– Ты знаешь, я бы его не вытянула…
– Я тоже, – кивнул я.
Глава 16
Разговор с духом
К ночи мы из болота не выбрались, как ни старались.
Слишком устали. Да и ослабели, если уж честно. Причем не столько от голода, сколько от жажды. Она оказалась намного мучительнее. Временами нам хотелось плюнуть на все, броситься к болотной воде и вволю напиться.
Пока мы держались. Скорее всего, благодаря Вовану. Он после потери двух шестов на всех смотрел злобно. Связываться с ним не решился бы даже отчаянный Серега Орлов.
Зато ближе к вечеру впереди, наконец, показался берег. Еще через пару часов мы отчетливо увидели впереди темную ленту леса.
Это походило на мираж. Но с каждым шагом мелкие детали вырисовывались все отчетливее, и мы поняли, что действительно выбираемся из болота.
Недавнее отчаяние мгновенно исчезло. Уступило место робкой надежде, что наши мучения вот-вот закончатся.
Даже Лилька перестала ныть. Терпеливо двигалась за Вованом, беспрекословно выполняя все его распоряжения.
Кстати, последние события явно изменили мнение Кочетковой о нашем вожаке. Насмешливые взгляды сошли на нет, язвительные замечания – тоже. Лилька смотрела на Кузнецова чуть ли не восторженно. Хорошо, что смертельно уставший Вован ее внимания не замечал, иначе он смутился бы.
Впрочем, может, я и ошибаюсь. Языкастая Лилька ему никогда особо не нравилась. Просто мы – в одной команде. Вован к Кочетковой привык и терпеливо сносил все ее выходки. Он относился к Лильке, пожалуй, как… к младшей сестре.
Когда мы подходили к островку, выбранному для ночлега, нас догнал Гор. Волк неспешно бежал по нашим следам, опустив нос во влажный мох. Нагнал и приветственно ткнулся тяжелой головой мне в колени.
Я едва устоял на ногах, но крик сдержал. Почему-то сразу понял, кто это. Обернулся, и золотистые глаза напряженно блеснули. Гор смотрел на меня как-то странно, словно не узнавая. Я раздраженно буркнул: