— А Главный Теоретик, он существует? Создатель всего сущего?

— Решением этой задачи я занимаюсь в данный момент, — ответил Высокий. — Эта задача необычайно сложна. Вложенная в меня людьми логика — мощнейший инструмент познания. Развивая и корректируя её, можно понять всё, что происходит в моей родной Реальности и во множестве других Реальностей, устроенных по законам Материального Мира. Можно даже понимать то, что выходит за рамки Материального Мира. Но всё-таки человеческой логики недостаточно, чтобы понять, есть Главный Теоретик или нет его. Попытаюсь объяснить. В Континууме, состоящем из бесконечного множества миров, может существовать абсолютно всё. Возможна любая мыслимая и немыслимая комбинация, если не в Реальности, так в Ирреальности. В Континууме существует ВСЁ. Но чтобы решить вопрос о Главном Теоретике, надо понять, может ли существовать что-то, помимо ВСЕГО. Логике здесь сложно за что-либо уцепиться.

— Для чего я живу? — спросил я бога-Высокого.

— Я, — сказал Высокий, — отвечу на этот вопрос в тех аспектах, в каких его рассматриваешь ты. Как биологическое существо ты живёшь для продолжения и развития жизни на Земле. Как член социума ты живёшь ради процветания и защиты этого социума. И, наконец, как моё творение, ты несёшь эстетическую и нравственно-идейную функцию. Люди, глядя на тебя, видят, что есть такой человек, как ты, и делают выводы, каждый свои. Впоследствии эти выводы должны будут предотвратить конец света. Вот и весь твой смысл.

— Есть ли ад и рай?

— Есть. Но не там, где думают люди. Ад и рай находятся в последних минутах жизни. И от того, в каком состоянии находится сознание человека в эти минуты, зависит, в ад он попадёт или в рай. К примеру, когда кто-то умирает, понимая, что не выполнил смысл жизни, последние минуты этого человека становятся адом. А от грехов ад и рай мало зависят. Впрочем, тебе ещё предстоит с этим познакомиться.

— Существует ли вселенская справедливость?

— Вселенская — не существует. Но время от времени возникают общества, устройство которых в определённой степени соответствует общечеловеческим понятиям о справедливости. Одну из разновидностей таких обществ ты собираешься воплотить.

— Я вернусь когда-нибудь в двадцать первый век?

— Нет.

— Когда я умру?

— Ты точно готов это узнать?

— Да.

— Примерно через две тысячи лет. Но это — по земному календарному времени. В соответствии с ним, ты уже сто тридцать лет как родился. Биологическое же время — вот совсем другое дело. По биологическому времени у тебя и день рождения теперь не совпадает с календарным. Впрочем, точную дату тебе самому будет интереснее вычислить на досуге, это не сложно...

— Так когда же я умру? — по биологическому времени?

— Биологическое время тебе всё равно ничего не скажет, поскольку вскоре ты научишься его контролировать.

— А как Вельда? Умрёт она?

— Она умрёт примерно в одно время с тобой.

— Как это произойдёт?

— Ты, — ответил Высокий, — встанешь на защиту города, название которого тебе будет не интересно, и сейчас я тебе его не открою. Во время штурма ты убьёшь Вельду, которая будет сражаться на стороне врагов. А потом спрыгнешь со стены.

— Мы с ней станем врагами?

— Нет.

— Значит, я убью её случайно?

— Нет, — сказал Высокий. — Просто у тебя не будет иного выхода.

— Видимо, я попаду в ад?..

— Боюсь, что так, — сказал Высокий.

— Как бы не сойти с ума от ваших пророчеств... — пробормотал я.

— Это пророчество ты забудешь, как только выйдешь отсюда, — сказал Высокий. — В мои планы не входит мутить твой рассудок.

Я помолчал, думая, что же входит в планы моего создателя. Он прочёл мои мысли и молвил:

— Я могу сделать с тобой всё, что захочу. Могу сделать, всё, что захочу, с этим миром. Но всё же я не всемогущ. У меня были такие задумки для этого этапа развития Вселенной... но есть некая сила... у неё нет формы, нет цвета... и я не знаю, во мне ли она прячется, или где-то снаружи. Это не зло, не дьявол, не альтер-эго. Но она мешает мне делать мир таким, каким я хочу. Эту силу необходимо победить. Тебе предстоит это сделать. Я попытаюсь придать ей облик, а ты будешь с ней сражаться. Хорошо?

— Хорошо, — ответил я, ибо по воле Высокого не мог ответить ничего иного. — Буду. Только как?

— Я пока не придумал, — признался Высокий. — Процесс создания мира ещё далёк от завершения. Но это и не важно.

— Не важно? Моё будущее не важно? А что же важно тогда?

— Что? — переспросил Высокий, и взгляд его обратился к Вельде, обездвиженной им и безмолвной по его воле. — Вот она и важна. Храни её бережно.

— Обязательно, — кивнул я.

За нашими спинами раскрылась дверь, и мы с Вельдой ушли от глупого бога, так и не узнав ничего полезного.