Казимиро нахмурился. Вся его жизнь шла по протоколу, придерживаться строгих правил было для него так же естественно, как дышать. Временами дворцовый этикет утомлял его, и он восставал против всяческих ограничений, но, несмотря на это, нарушение их со стороны подчиненных вызывало его неудовольствие. Положив на стол позолоченную ручку, король одарил Мелиссу неприязненным взглядом.

— Кто вы? — спросил он холодно.

Улыбка Мелиссы увяла от проявления подобного недружелюбия. Она взглянула в янтарные глаза Казимиро: они не излучали тепло, как раньше. Взгляд короля резал, словно кинжал. С сильно бьющимся сердцем она искала в его лице проблеск узнавания, но ее попытки были напрасны. Неужели он не помнит ее, женщину, с которой так страстно занимался любовью? Физически ощущая неприязнь, исходившую от Казимиро, Мелисса внезапно осознала страшную правду: он не знает, кто она такая!

Их роман был коротким, но могло ли случиться так, что король полностью забыл ее? Казимиро обещал навсегда сохранить их страстные встречи в своем сердце. Он лгал? Или говорил так всем женщинам подряд? Немного оправившись от удивления, Мелисса почувствовала пустоту в сердце. Если Казимиро действительно не помнит ее, то она пришла сюда напрасно. Мечтая о счастливом воссоединении или хотя бы о признании, она даже не предполагала, насколько он жесток. С другой стороны, на что она рассчитывала, предаваясь бесплотным грезам? За эти два года он даже не попытался связаться с ней, узнать о ее делах.

Мелисса отчаянно старалась привести в порядок яростно мечущиеся мысли, чтобы не поддаться безумству, в котором потом будет горько раскаиваться, не сказать что-нибудь вроде «Ваше величество, я узнаю лицо моего сына в ваших чертах. У меня дома есть ваша миниатюрная копия, Казимиро, ваш наследник. Но вы даже не подозреваете о его существовании».

Но она не могла открыть ему правду так внезапно. Надо выбрать подходящий момент. А пока она с трудом выдерживала его презрительный взгляд. Его лицо казалось таким совершенным, прекрасным и абсолютно бесчувственным.

— Меня зовут Мелисса, — произнесла она, надеясь, что звук ее имени вызовет в памяти короля слабый отзвук воспоминаний.

Казимиро как-то говорил ей, что ее имя наводит его на мысль о сладчайшем меде.

— Мелисса?

— Мелисса Магвайер.

Он посмотрел на нее с плохо скрываемой скукой в глазах:

— И?..

Король забыл их страстный секс, но возможно, в его памяти сохранились частички их разговоров или отрывочные фрагменты их путешествия по реке в маленькой лодочке. Тогда они неспешно плыли по водной глади, он нежно ласкал ее щеки своими длинными изящными пальцами, страстно целовал в губы, гладил по волосам… Сколько же месяцев прошло с тех пор. Время их романа навсегда сохранится в сердце Мелиссы. Она чувствовала себя по-настоящему счастливой, свободной и прекрасной. Она была любима и необходима Казимиро как воздух. Но он оставил ее, вернулся к своей роскошной жизни, полной обязательств перед народом Заффиринтоса. Мелисса и раньше понимала, что ей не удастся удержать Казимиро, однако только сейчас с поразительной ясностью осознала: он — действительно король, и его место здесь — во дворце, в огромном и холодном кабинете, в великолепных бальных залах и просторных, но пустых столовых. Она же — представитель низшего сословия, существующая на скромный заработок, и ей нечего предложить возлюбленному, кроме чувств. Между ними пролегает огромное расстояние.

Мелисса сглотнула ком в горле и выдавила слабую улыбку:

— Я… Я живу в пригороде Лондона. Уолтонна-Темзе. Недалеко от реки. Там можно нанять лодку. Можно…

— Можно заснуть от вашего тоскливого монолога, — резко прервал ее король. Ледяные глаза прожгли ее холодом, губы искривились в недоброй усмешке. — Я не просил вас излагать историю вашей жизни. Вы ведете себя совершенно неподобающим образом. Надеюсь, вы знаете, кто я такой.

— Конечно, знаю, — быстро произнесла она. — Вы — король Заффиринтоса.

— И все-таки вы приветствуете меня, как какого-то случайного знакомого. Не опускаете глаза в знак почтения, не делаете реверанса, как диктует этикет.

Мелисса попыталась сделать реверанс, но ноги не слушались ее, и движения, когда она неловко присела, словно лягушка, выглядели скорее издевкой. Перед глазами все поплыло. Она убедилась, что Казимиро просто не узнал ее. Иначе почему она должна кланяться и приседать? Она, мать его ребенка?

Но сейчас было не самое подходящее время для протестов, поэтому Мелисса попыталась изобразить самый изящный поклон, на который была способна, и покорно проговорила:

— Извините меня, ваше высочество.

— Величество, — раздраженно поправил Казимиро, отметив про себя иронию данного обращения.

Очень скоро он перестанет быть «величеством». Вспомнив об этом, он почувствовал, как на сердце снова ложится тяжесть. Казимиро долго думал, взвешивал все за и против и наконец решился. Сегодня во время бала король собирался сделать потрясающее заявление — объявить о своем отказе от престола в пользу брата. Скоро он сможет вырваться из золотой клетки и обрести свободу.

Внимательно присмотревшись к англичанке, склонившей перед ним голову, он почувствовал, как в его словно подернутой туманом памяти забрезжил лучик узнавания. Ее манера поведения, движения, запах были странно знакомыми…

— Хватит, — нетерпеливо приказал он.

— Слушаюсь, ваше величество, — тихо произнесла она.

Чувствуя, что от волнения у нее подкашиваются ноги, Мелисса выпрямилась и нерешительно взглянула на короля.

— Зачем вы здесь? — спросил он.

— Вы меня приглашали.