– Я слышал, что они оба, Десапио и Костелло, замешаны в этом, – сказал Пат.

Том раскрыл спортивные страницы, чтобы просмотреть гневную речь Джимми Пауэрса против поведения Теда Уильямса и его высоких заработков.

– Меня не интересует вся эта политика, – сказал он. – Ох, ты видел, сколько они платят Уильямсу? Сто двадцать тысяч баксов! А мы-то здесь празднуем, когда получаем от швейцара милостыню, которую еще надо поделить между собой!

– А сколько в результате в среднем ты набираешь? – спросил Пат.

Он лениво смотрел через окно на Шэридан-сквер, все еще оживленную в одиннадцать вечера. Увидел высокую девушку в клетчатой юбке и меховом жакете, шедшую плавной походкой на запад по Гроув-стрит. Что-то знакомое почудилось ему в светлых волосах девушки, доходящих до маленькой крепкой попки и вздрагивающих в такт ее походки.

– Эй, Том, – сказал Пат, – подожди-ка здесь минутку. Хочу поговорить с этой девочкой.

Он выпрыгнул из патрульной машины и побежал через улицу, стараясь обогнать незнакомку и заглянуть ей в лицо. Его догадка оправдалась. Этой девушкой была Китти Муллали.

– Китти, бэби, – сказал он.

Ее лицо мгновенно засветилось от радости:

– Пат!

Он приподнял ее, сжимая в медвежьих объятиях, и отпечатал на щеке крепкий влажный поцелуй.

– Эй, психованный! Отпусти меня. Ты же на службе! Хочешь заработать неприятности?

– С тобой – с удовольствием. Что ты здесь делаешь так поздно?

– Работаю, – ответила она, указав через плечо на здание. – Принимаю шляпы в гардеробе в "Общественном кафе" и беру уроки сценического мастерства в студии Стеллы Адлер. Теперь я живу здесь, неподалеку. А с каких пор ты тут работаешь? Я думала, что ты все еще служишь на Малбери-стрит.

– Меня недавно перевели оттуда.

– Ах, да, – сказала Китти, – помню, что Конни как-то говорила об этом. Ты сделал что-то героическое, так вроде бы?

Пат улыбнулся:

– Пока департамент так думает, мне это не вредит.

– Это, должно быть, было ужасно, – серьезно проговорила Китти. – Тебе пришлось убить человека, да?

Пат пожал плечами:

– Это часть моей работы.

– Расскажи мне об этом. Обо всем. Можем мы выпить по чашке кофе?

Пат взглянул на Тома в машине:

– Лучше бы не сейчас. А как у тебя дела со временем?

– Я буду заканчивать работу в двенадцать тридцать каждый вечер, начиная со следующего понедельника.

– Великолепно. На следующей неделе я заступаю в смену от четырех до двенадцати. Хочу заметить, что после того, как кончается эта смена, делать на улице больше нечего – остается только выпить где-нибудь. Начинают жутко надоедать эти выпивки с другими копами.

– Прекрасно! Почему бы нам не встретиться возле кафе, где я работаю, как-нибудь вечером?

– Чудесно! Я мог бы во вторник. Поговорим, как в старые времена.

– Кто она? – с любопытством спросил Том, когда Пат снова садился в машину.

– О, просто девушка, которую я знаю. Живем по соседству.

В следующее воскресенье Пат и Конни отправились погулять в парк Форт-трайон. Конни тратила массу времени, пытаясь воспитывать Пата, и часть информации, полученной от нее, он воспринимал как полезную и интересную. Но теперь, когда дело об их свадьбе считалось почти согласованным с Сэмом, взаимоотношения между ними остановились на каком-то этапе развития. Пат при встрече с Конни уже не испытывал того волнения, при котором ему казалось, что у него вот-вот выпрыгнет сердце из груди.

Теперь наконец Пат сдался и перестал бороться с Конни. Она была как лед и пламень. Пламень – выше шеи и лед – ниже. Он никак не мог понять, как человек может быть столь страстным при поцелуях и не испытывать при этом желания трахаться.

По какой-то неведомой причине он не сказал Конни о встрече с Китти неделю назад.

Дойл уже в это время начал службу в Атланте. Пата интересовало, знает ли Реган о том, что Китти теперь работает в Вилледже, и одобряет ли ее выбор. Дойл был хорошим парнем, но придерживался строгих правил морали.

Китти согласилась встретиться с Патом во вторник в двенадцать пятнадцать ночи в общественном кафе.

Когда Пат зашел в кафе, из его задней комнаты слышались гнусавые звуки гитары Джоша Уайта – играющего "человека с сердцем дьявола". Китти, увидев Пата, ненадолго исчезла, чтобы снять черное платье с треугольным вырезом, в котором работала в гардеробной, и переодеться в мужскую рубашку и прямую шерстяную юбку, застегивающуюся огромной булавкой, какие употребляют при пеленании детей. Поверх этого она надела пальто из плотного шерстяного твида с огромным лисьим воротником. Одежда ее выглядела дорогой.