– Я несколько смущен необходимостью звонить вам, офицеры. Обычно мне не нравится причинять беспокойство полиции. Но из квартиры рядом вот уже четвертые сутки доносится невыносимый запах. Я несколько раз звонил туда, но никто не отвечает. Тем временем я уже" не могу заснуть. Возможно, сейчас вы его и не ощущаете, ведь я опрыскал все дезодорантом "Эйрвик".

Пат был уверен, что Беркхолдер пошлет старикашку подальше, но Том заинтересовался жалобой и отнесся к ней серьезно.

– Кто проживает там, сэр, в этой соседней квартире?

– Это весьма приятная пожилая женщина по имени Элуаз ван Хаутен. Я не слишком хорошо знаком с ней. Она живет замкнуто. Но это настоящая леди, и от нее никто никогда не испытывал неприятностей. Не могу вообразить, от чего исходит этот запах, но я просто больше не могу переносить его. Не понимаю, почему при той плате, которую я плачу за квартиру, должен терпеть такие неприятности.

Оба полицейских прошли по коридору к следующей квартире. Там и вправду ощущался запах, и весьма сильный. Он напоминал Пату воздух, струившийся из люков в жаркие летние ночи. Беркхолдер нажал на кнопку звонка, и они услышали громкий хрипловатый звон колокольчика внутри квартиры.

– Этак можно и мертвого разбудить, – сказал Пат.

Беркхолдер как-то странно поглядел на него.

– Думаю, что там покойник, – сказал он. – Давай-ка вызовем смотрителя.

В подвальном этаже они наткнулись на ворчащего, сонного уборщика со связкой универсальных ключей, сопроводившего их снова в коридор. Как только они распахнули дверь, из комнаты вырвалось облако пара, похожего на взрыв горячего дурного запаха изо рта. То был запах тухлого мяса, смешанный с запахом стелющегося по низу газа из кухонной плиты. Эффект воздействия этой смеси был столь жутким, что их чуть не вырвало. Беркхолдер выхватил у уборщика изо рта окурок тлеющей сигареты и затоптал его.

– Здесь включенная газовая плита, – сказал он. – Подождите-ка минутку!

Держа носовой платок у самого носа, Беркхолдер кинулся через комнату и отключил газ. Раздался звук бьющегося стекла – он разбил одно из окон.

– Он не должен был этого делать, – пожаловался уборщик. – Владельцу это не понравится.

– Ну его к черту, твоего долбаного владельца! – ответил Пат.

Беркхолдер вышел, и они постояли в коридоре несколько минут, пока сквозняк не прочистил воздух.

– Ладно. Надо кончать с этим, – сказал решительно Беркхолдер.

Внутри вся квартира была заставлена мебелью как в кинофильмах тридцатых годов. Это была так называемая полуторная квартира с маленькой, как купе, кухонькой. На шезлонге лежала бесформенная куча посиневшего пурпурного мяса, в которой лишь с трудом можно было угадать останки обнаженного женского тела. Шея, казалось, была перерезана посередине, откуда свисала опухшая складка плоти. Видимо, какое-то ожерелье превратилось на ее шее в петлю. И руки тоже выглядели, как лапы щенка: распухшее мясо нависало над ее браслетами, которых не было видно из-под разложившейся плоти.

– Она уже чуть не свалилась на пол, – сказал Беркхолдер. – Я сталкивался с несколькими такими случаями раньше. Давайте проветрим немного комнату, пока будем дожидаться сержанта.

Он предупредил уборщика:

– Смотри, чтобы никто сюда не заходил.

Примерно минут через десять приехал сержант вместе с группой неотложной службы. Два человека из нее вошли в квартиру, взглянули через дверь в комнату, спустились вниз и вернулись с масками и пластиковым мешком для тела. Надели маски, вошли, привязали бирку на большой палец правой ноги, стараясь как можно меньше шевелить тело. Пат, сам близкий к приступу рвоты, смотрел на них почти с восхищением. Когда они начали манипулировать таким образом, чтобы тело соскользнуло в мешок, оно начало рваться в области желудка, выпуская пахучую черновато-красную жидкость.

– Ладно. Пошли отсюда, – сказал Пат. – Мы можем заполнить документы внизу.

Том Беркхолдер пару дней собирал сведения о Пате через парней, которых знал в Пятом участке. После этого он с легкостью раскрыл ему контакты, которые он завязал с людьми, работавшими вблизи их участка.

– Я знал, что с тобой все в порядке, ведь ты из семьи копов и все прочее, – сказал Беркхолдер, – но никогда нельзя быть уверенным полностью. В наше время везде кишат легавые, шпионящие за своим же братом. Я раскрою наши связи, когда будем ездить по участку.

Например, то здание, в котором мы были вчера, на Кристофер-стрит, 95. Швейцар каждый месяц передает нам деньги, собранные у съемщиков, долларов двадцать, чтобы мы смотрели в другую сторону, когда жильцы паркуются в слишком длинный ряд перед домом.

Кроме того, мы получаем по паре десяток со складов над рекой за то, что не штрафуем грузовики. Затем, в задней части парикмахерской на Кристофер-стрит есть маленький пункт продажи лотерейных билетов: там тоже все в порядке – около десяти баксов в неделю.