– У тебя голова варит, Пат, – сказал его тесть. – Скоро ты поднимешься еще выше, особенно когда станешь юристом. Ты очень умен, и то, что ты сказал насчет порошка, заставляет меня задуматься. Я на заседании подниму некоторые из этих вопросов.

Совещание в "Апалачине" дало всем "шишкам" организации множество материала для раздумий. Благодаря бдительности сержанта полиции Эдгара Кроссвелла пятьдесят восемь капо попались – их поймали или тогда, когда они продирались сквозь кусты, или во время попыток выехать из поместья, окруженного полицейскими и работниками Управления по борьбе с алкоголем и наркотиками. Остальные сорок, включая Сэма, ухитрились остаться чистыми, оставшись в доме и переждав, пока не спадет жара. Сэм был достаточно умен и понимал, что полиция не войдет в дом без ордера, а оснований для выдачи ордера на обыск не было. Просто семья встречала друзей из прежней страны.

Но Апалачинская облава привлекла нежелательное внимание прессы, даже большее, чем заседания Комитета Кефовера в 1951 году. Особенно всех заинтересовали убийство Анастасиа и покушение на Костелло.

Это был прорыв, которого ждал специальный агент Реган Дойл.

Специальный агент Реган Дойл уселся на крутящийся стул в своем крошечном кабинете в Главном управлении ФБР на Шестьдесят девятой улице. Перед ним лежала куча вырезок из газет за неделю о рейде в "Апалачине". В "Нью-Йорк пост" была помещена статья Сида Фридлендера под заголовком: "Мафия – это фольклор или синдикат смерти?" В статье упоминались Лаки Лучиано, Фрэнк Костелло, Вито Дженовезе, трехпалый Браун, Вилли Моретти и Альберт Анастасиа. Подзаголовок гласил: "Мафиози встречаются, и полиция боится новой войны между бандами". На четвертой странице был напечатан анализ Апалачинского рейда под заголовком: "Главари банд боятся выскочек", а на противоположной странице была статья: "Старая седая мафия – это уже не то, чем она была раньше".

Министр юстиции США Уильям Роджерс, прибыв в Нью-Йорк, одобрил разгон Апалачинского заседания. В ФБР на каждого из арестованных были открыты дела, но когда Милтон Уэссел, прокурор регионального отдела по расследованию Апалачинских событий, попросил, чтобы к его группе были подключены люди из ФБР, Гувер ему отказал. Он заявил, что вся эта операция была "экспедицией по рыбной ловле", и объяснил Конгрессу: "У нас нет ни людей, ни времени для таких спекулятивных мероприятий". Уэссел предложил создать группу в Отделе расследования преступлений, чтобы свести следователей с прокурорской властью, но Конгресс проигнорировал его идею.

Реган, служивший раньше полицейским в Шестом участке на территории, контролируемой Тонн Бендером, был осведомлен лучше обычного агента. Он знал, какие места были под крылом Бендера, какие профсоюзы контролировались им и т. п. Дойл был уверен, что Пат, который жил в этом районе дольше него, имел гораздо больше информации. Но что толку настаивать, если сам шеф Бюро ни во что это не верит? И все же он накапливал материал.

Из-за его интереса к данному предмету он был приписан к Отделу по расследованию грабежей и здесь тоже обнаружил, что осведомители выдают информацию об организованной преступности, но эти сведения в основном откладываются в долгий ящик. Из Вашингтона приходили приказы указать осведомителям, чтобы они перестали так много говорить об организации, а занялись непосредственно грабежами.

И все же при изучении грабежей Регану стало ясно, что за каждый тип преступления отвечала отдельная Семья мафии. Например, Гамбино и Профачи контролировали продажу мяса, каперсов, краденых креветок и омаров. Бендер и Дженовезе очень интересовались телевизорами, радио, стиральными машинами, сушилками, а также всем, что приходило по воде. Сигареты шли к Профачи в Бруклин.

Реган чувствовал, что, работая в Отделе по расследованию грабежей, он на правильном пути. Он теперь не ловил солдат в самовольной отлучке и не изучал идеологию студентов. Он имел дело с настоящими преступлениями. Когда-нибудь Бюро признает организацию как основную причину преступлений в Америке. А пока Реган сам собирал материал.

Жизнь в Нью-Йорке отличалась от жизни в Чикаго. Дойл работал днями и ночами и много времени проводил в таких местах, как ресторан "Копакабана", которым частично владел Костелло, и "Плеймейт-клуб" на Пятьдесят пятой улице, который, как всем было известно, принадлежал Винни Мауро из Семьи Дженовезе.

Реган посещал также более тихие места, где встречался со своим растущим штатом осведомителей, например кафе "Автомат" на Таймс-сквер, где можно было долго сидеть незамеченным. По понедельникам в "Копакабане" происходили важные события: гангстеры в эти дни рассчитывались и утрясали все свои многочисленные дела. Непросто было подобраться поближе к тому, что происходит, но Реган стремился запомнить лица – некоторые из них были важными "шишками". Он также высматривал потенциальных осведомителей.

Как-то на втором месяце своего пребывания в Нью-Йорке Реган зашел в "Копакабану" и, осмотрев зал, с удивлением заметил через несколько столиков знакомую спину. Это был Пат Конте в стильном коричневом габардиновом костюме, в темно-коричневой рубашке со светло-коричневым галстуком и золотыми запонками. Было ясно, что Пат зарабатывает гораздо больше, чем простой патрульный Шестого участка. Но он уже был сержантом, и Реган подумал, что сержант может позволить себе одеться получше. Он знал также, что Пат не брезговал мелкими взятками. Вероятно, он получил костюм от кого-либо из присутствующих.

Бросив на стойку купюру, он попросил бармена поднести выпивку Пату. Пат удивленно поднял глаза, когда перед ним оказалась рюмка гранта. Бармен указал на Регана. Лицо Пата осветилось улыбкой. Прихватив рюмку, он сел рядом со старым другом.

– Ну, очищаешь город? – спросил он Регана. – Не думаю, что вы здорово освоились на этой территории. Работаешь?

Реган пожал плечами:

– Более-менее, сам по себе, можно сказать. Мы это называем добровольные сверхурочные. Просто впитываю в себя атмосферу.