Тостер качается передо мной, отвлекая от двух других, заходящих с фланга. Заняв свои позиции, дроны-мячи испускают по два электрических разряда, встряхивая меня.

Отступаю в заднюю часть комнаты, дроны быстро догоняют. В ушах стоит звон от их удара. Дроны приближаются, преследуя меня. Бегу к выходу из Лектория.

Не успев понять, что делаю, я взбегаю на стену. Хотел лишь, оттолкнувшись от стены, приземлиться позади дронов, но что-то изменилось. Я не чувствую притяжения. Я стою на ногах.

Прямо на стене. Кроме внезапного чувства головокружения, разницы по сравнению с обычным стоянием на земле я не чувствую.

Моё Наследие. Проявилось ещё одно.

Сандор уставился на меня во все глаза, он слишком ошеломлён, чтобы корректировать курс дронов. Тостер врезается в стену. Сверху с размахом бью жезлом по парящим дронам-мячам, уничтожая оба.

Сандор издаёт крик триумфа.

— Видишь?! — орёт он. — Видишь, на что ты способен!? Мой юный напарник получил ап-грейд!

— Ап-грейд!? — рычу я.

Бегу по стене вверх, потом по потолку. Комната переворачивается вверх тормашками. Ношусь по потолку, который для меня что пол, выпускаю пар. Зависнув точно над Сандором, прыгаю вниз, делая в воздухе сальто и обрушиваю трубку-жезл на Кафедру.

Панель управления взрывается водопадом искр. Сандор выпрыгивает оттуда и ворчит, тяжело приложившись об пол плечом. Мой жезл вошел глубоко в Кафедру, почти разрубив её пополам. Испустив серию душераздирающих механических визгов, Лекторий погружается во тьму.

— Я не один из твоих гаджетов, — кричу я в темноту. — Ты не можешь мною просто командовать.

Перед глазами плывут звёздочки, пока я пытаюсь привыкнуть к темноте. Пускай Сандора мне и не видно, зато я могу слышать, как он с трудом встаёт на ноги.

— Я не… у меня никогда и в мыслях не было, — говорит Сандор. Хорошо, что я не вижу его лица, боли в голосе мне хватает с лихвой. — Всё, что я делал эти годы… — он замолкает, пытаясь подобрать слова.

Когда я спрыгиваю обратно на землю, ночные воспоминания вновь возвращаются. Я понимаю, что наделал.

— Девятый… — я чувствую руку Сандора на своём плече. — Я…

Не хочу этого слышать. Резко сбрасываю его руку и убегаю.

Начинается рассвет. Воздух ещё прохладный, и он холодит мою кожу под влажной от пота футболкой. Я убежал из небоскрёба Джона Хэнкока, не имея ничего, кроме своей одежды (той же, что была на мне во время неудавшегося свидания днём раньше) и сотового с аймогом, которые были рассованны по задним карманам.

Часть меня знает, что, в конце концов, я вернусь обратно к Сандору. Но прямо сейчас я остаюсь глух к этой части, настолько, насколько могу.

Мне хочется знать, сколько я смогу продержаться сам по себе. День только начинается. Я могу делать всё, что пожелаю.

Со своим новым Наследием чувствую себя человеком-пауком. Стою снаружи на стене неизвестного мне Чикагского небоскрёба этажей в пятидесят. Под ногами сквозь стекло видно, как в автоматически включается свет в офисах. Перевожу взгляд на улицы подо мной, город только начинает просыпаться.

Благодаря моему Наследию антигравитации я вижу Чикаго под невообразимым ранее углом.

Бегу поперек небоскрёба, прямо по окнам, потом перепрыгиваю через узкую щель между зданиями. По следующему зданию я уже бегу вверх, миную каменную горгулью, и так, пока не балансирую прямо на краю крышы. Шагаю по выступу, раскинув руки на подобии канатоходца, хотя нет даже шанса потерять равновесие. До земли сотни футов, а я иду, будто по тротуару.

Жаль этого Наследия у меня не было в первый мой визит в спортцентр.

В здании на другой стороне улицы замечаю какого-то типичного офисного работника, который уселся за стол со своим утренним кофе. Это сигнал, что пора остановиться. Я и без Сандора понимаю, что нет ничего хорошего в том, что меня могут увидеть прогуливающимся по стенам здания.

Спрыгиваю на крышу. Некоторое время просто сижу и смотрю, как из-за встаёт солнце. Мне некуда пойти. Это не напрягает. Когда солнце полностью появляется из-за горизонта, городской шум снизу достигает громкости соответствующей часу пик, я решаю проверить сотовый.