— Так что у него с братом?

Серега пожал плечами.

— Вообще-то брательник у Геры, действительно, козел, — признал он. — Только это между нами. Хотя Гера и сам все понимает… Козел, алкаш и псих. Знаешь, сколько раз он Геру уродовал! Тот в школу прибегал в синяках и ссадинах. Учителям говорил, что упал. Бриллиантовая рука, типа… А шрам у него на лице видела? Тоже братишка постарался. И на ногах пара таких же. Сорвал раз подлокотник с кресла и гонял Геру по квартире. На мороз его постоянно выжучивал. Когда дружки с телками подгребали. Дескать, покемарь на улке. Как закончим, позовем. А сами музон заводят и начинают дискач. На дворе ночь, а они и думать о нем забыли. Ко мне тыкался, к Антону, к дворнику в сторожку напрашивался.

— А родители?

Серега хмыкнул.

— Ты же сама сказала, у них своя фрустрация. Так что к родителям лучше вообще не торкаться. Все равно как в Гаагский трибунал.

— Тоже пьют?

— Ага. Плюс большие любители побродяжить. Даже похлеще, чем брат. Воруют, понятно. Не по-крупному, а так — что где плохо лежит. Геру даже к этим делам приучали.

— Не приучили?

— Почему же, он парень способный — быстро научился. Уже лет в десять вовсю тыревом занимался. В магазинах тянул все, до чего мог дотянуться, — крупу там, вермишель, сахарок. Надо же было как-то жить.

— Да уж, семейка.

— А то! Симпсоны с Аддамсами отдыхают! Мне даже раз подарок сделал — справочник по компьютерам — дорогущий такой, я даже удивился. А потом пролистал до конца и понял. Он страничку с магнитной меткой выдрал и утащил из магазина. Такой вот подарок, короче…

— А что ты?

— Что я… — Серега поморщился. — Поговорил с ним. Книгу вернул.

— А он?

— Обещал завязать. Правда, с условием… Чтобы книгу обратно забрал.

— Забрал?

— А что мне было делать? Не в книжный же обратно тащить. Там сразу бы руки скрутили. И книга опять же полезная… Но главное, Гера с тех пор больше не ворует. Даже голодает иногда, а к старому не возвращается. Он такой — слово свое держит. А брата своего тупого все равно любит. Любые подляны ему прощает. Мечтает лекарство найти. Против алкоголизма. Чтобы втихаря подсунуть в пищу — и все, хэппи энд. Ночь проходит, добрый молодец просыпается — и по барабану ему любое пойло с дружками его дебилами.

— Такого лекарства нет, — грустно сказала Ева.

— А кодирование? Я слышал, если возьмется сильный психиатр…

— Чушь, — сказала она, как отрезала. — Человек сам должен захотеть. Очень и очень захотеть. Но даже этого может оказаться мало.

— Мало?

— Ага. Он может захотеть, а судьба все равно не отпустит.

— Судьба?

— Или рок, называй, как хочешь. Но чтобы вот так — скушал и проснулся добрым, непьющим, переболевшим — такого не бывает.

Серега несогласно помотал головой.

— Не знаю… Может, в одно утро измениться и впрямь невозможно, но если не спеша, постепенно…

— Постепенно — это как? В течение всей жизни?

— Ну почему… Меня вон отчим тоже боится воспитывать, но все равно на мозги капает, — Серега хмыкнул. — Он же понимает, что не отец нам, что осторожнее надо. Так что никаких криков, никакого рукоприкладства. Но все равно хитрит — не справа, так слева заходит. Через фильмы пытается охмурять.

— Как это — через фильмы?

— Да-а… У него, понимаешь, целая коллекция старых фильмов. Золотой фонд, как он называет. И чуть ли не каждый вечер нам что-нибудь ставит.

— Заставляет смотреть? — удивилась Ева.

— Да нет, не заставляет… То есть поначалу я, правда, ерепенился, а потом вроде как привык. И фильмы даже стали нравиться, — пусть старые, зато без рекламы. И почти всегда комедии — Чаплин там, Ллойд… Или нашенские — «Кин-дза-дза», «Зигзаг удачи», «Операция «Ы», «Иван Васильевич меняет профессию»… — Серега улыбнулся. — После таких фильмов и сны прикольные снятся.

— Прикольные — это как?

— Ну, типа, хорошие.

— Понятно… — чуть помолчав, Ева тихо и нараспев проговорила: — И просыпаешься после таких снов добрым, непьющим, здоровым.

В голосе ее звучала ирония.

— Значит, не веришь? — Серега покачал головой. — Ты это… Пессимистка, наверное.

— Я реалистка, — Ева неожиданно улыбнулась. — Но верить хочу. Нет, Сереж, правда! Очень и очень хочу…

Справа гудел автомобильный поток, слева, сразу за забором, гремел крохотный, но шумный заводишко. Участок пешеходной дороги был окутан туманом, сквозь который едва проглядывали ржавые пятна люков.

— Да уж, видимость отличная.

— Это еще что! — бодро отозвался Серега. — Зимой, когда холодно, здесь вообще сплошное молоко. С тросточкой нужно шагать, чтобы не сверзиться на дорогу.

— Суровые условия, — Ева кивнула.

— Чем суровее, тем безопаснее, — пояснил Серега и притопнул по ближайшему люку. — Эй, сим-сим, открой портал, коржик дам!

— Тут машины, он не услышит, — логично предположила Ева.

— Значит, постучим, — Сергей поднял придорожный булыжник и отбарабанил по металлической крышке замысловатую дробь.