Но, ничего, опять работает в медленном ритме.

Яхта, тем временем, уже подошла близко и поднимает сигналы.

– Пишут, послание у них к нам.

Торпедные катера уже на воде. Прячутся за корпусом "Великого князя Константина" и дымят трубами. Словно служебные собаки в преддверии команды: "Фас". Разъездной спускают, а "посетителю" предлагают лечь в дрейф.

Подошли к яхте, отошли, вернулись. Турок возвращается, а нам команда - подойти к борту.

***

Офицеры собраны в капитанской каюте, а Вашего покорного слугу туда не пригласили. Это прекрасно - у нас плавник не сдувается. Брезент оказался слишком хорошо пропитан каучуком и совершенно не травит. Пришлось противоестественным способом воздействовать на предохранительный клапан и обсудить вопрос о том, каким образом проделывать это в дальнейшем не покидая кабины.

А вот и меня зовут. И беготня началась по всему кораблю, так что члены консилиума разошлись по своим местам.

– Телеграмму нам доставили, - Макаров деловито перебирает в поставце бутылки с респектабельными ярлыками.
– Прямо из адмиралтейства. Велят незамедлительно следовать в Севастополь. И "Весте" тоже. На словах же Ивану Ивановичу дали понять, что в Стамбуле стоит невообразимый бардак, вплоть до резни и стрельбы на улицах. Иных же обуяла паника и несколько судов столкнулись друг с другом, когда вся та невообразимая армада купцов, что мы с вами имели удовольствие наблюдать нынче утром в Золотом роге, хлынула в Мраморное море. То есть, попросили, рыбку нашу, что поодаль крутится, больше к ним не посылать. Очень им не понравился плавник ваш.

Так что, Пётр Семёнович, рекомендую. Прекрасный Арманьяк. Как раз дело к ужину, потому забирайте бутылку и отдыхайте хоть до поросячьего визгу.

***

На палубе пустынно. Все приготовительные работы завершены, и команда разошлась по каютам и кубрикам. Сигнальщики на местах, да рулевой. Голова вахтенного офицера еще видна из-за ограждения мостика. Солнечный диск за кормой выбирает местечко, где нырнёт за горизонт. Норовит попасть туда, куда визуально нацелен пенный след за кормой. Рокот машины почти неразличим, а дым из трубы не особенно чёрен. Набегающий поток встречного воздуха, соединив свою силу с ветром, относит его за корму и чуть размывает вид дневного светила. В руках полная бутылка напитка, которого я никогда не пробовал. Казалось бы - живи и радуйся. А у меня в голове зудит вопрос, как это так выходит, что Санька, окончивший полный курс гимназии, ещё и мастер на все руки? Память извлекает из своих глубин только одно подходящее воспоминание. Вернее, намёк на него. Однако насмерть не помню, в каком веке у нас в России водились разночинцы.

Хотите узнать, чем всё закончилось? Так ничего не закончилось. В Севастополе наши корабли встретили сдержанно. Пирсы были оцеплены, так что публику к трапу не пустили, а начальство, выполнив ритуал приветствия, куда-то быстренько укатило. На берег не выпустили никого.

На другой день мы отбежали подальше в море и уничтожили все до одной торпеды. Взорвали их, попросту говоря. "Веста" тоже. Ныряльщики бережно сгрузили в вагоны и увезли под охраной. Потом Макаров провёл политинформацию. Объяснил, что с турком мы помирились, потому что он все наши требования принял, в чём и подписан договор. Маленько земли по нему отошло России, а вдобавок к этому - право ходить проливами, когда пожелаем. Ещё он поминал про Сербию с Черногорией, Боснию с Герцеговиной и Болгарию с Румынией. Признаюсь, я не понял, зачем оно мне надо, и не сильно вслушивался, а только Австрия почему-то этим ужасно недовольна, отчего Русские войска пока не распущены по местам расквартирования и стоят летними лагерями на левом берегу Дуная.

Так что, если и случится какая заваруха то, скорее всего, сухопутная. Потому что Турция обещалась в случае чего австрияков через проливы на Черное море не пропустить. Я ещё подумал: "С чего бы они через них полезли?" Отродясь сухопутная была страна, хоть бы и с Венгрией в придачу, но потом вспомнил про фильм "Звуки музыки", где во время аншлюса красиво пел многодетный вдовый морской офицер, и сообразил, что какая-то лазейка к Средиземному морю в эти годы у будущей альпийской республики вполне может быть, хотя, ни одного упоминания о флоте этой страны на память не приходит.

Главное же - попросил Степан Осипович всех нижних чинов забыть про подводную лодку и не забывать про дельфина Кешу и подружку его - козу Машу. Про них и рассказывать всё, что на ум взбредёт, только, если к разговору, конечно, придётся.

Народ у нас с понятием, так что успокоили командира - всё, мол, сделаем в лучшем виде.

По всему выходило, что война для нас завершилась, и я с флота уволился. Перебрался к Евдокии Ниловне - лад у нас с нею - и наведался в гимназию, поискать себе места. Однако вакансии для меня не нашлось - сказал, правда, директор, чтобы я ещё в конце лета заглянул, вдруг, что-то изменится.

Мы с сыном сожительницы моей купили лодку и занялись рыбным промыслом. Он, хоть и пацан ещё, но о деле этом понятие имеет. По всему выходит, что наших уловов и на жизнь хватит, и на маленькие радости останется. Старшая-то дочь заневестилась уже. Надо собирать ей приданое. И с мальцом, опять же, заниматься нужно той же математикой, да физикой с химией. Будущее, знаете ли, оно ведь в детях. Это, если Вы скорбите об убивалках всяких или о судьбах государства. Да и не будет больше войн на моём веку. Ни одной не помню из истории до самой Русско-Японской. А там уже с деревянными торпедами или педальными подводными лодками делать нечего. Да и не при моей жизни она случится, так что груз её на своих плечах нести выпадет нынешней детворе и молодёжи. На них, на подрастающих наших сменщиках, и стоит сконцентрировать усилия, раз уж меня сюда занесло. Хоть что-то действительно полезное сделаю.

Жизнь налаживалась. Ниловна моя приносила новости, так что я был в курсе, как щедро наградили экипаж "Весты" за утопление "Фетх-и Бюленда", Баранову присвоили очередное звание - он теперь капитан второго ранга. А вот наших отметили только за Батумское дело, но тоже от всей души. Офицеры стали капитан-лейтенантами. Все. Даже мичман Подъяпольский. Как-то там хитро поступили - ну да по мне - всё правильно сделали. Он зрелый офицер и большой умница.

А вообще-то как-то всё вокруг затихло. Корабли от причалов никуда надолго не убегают, Нилович заходил - ничего не рассказал. Всё больше нашими делами интересовался. Да, еще привёл корабельную козу. Сказал -- подарок от команды и господ офицеров. Дуся была рада. Они ведь небогато живут. То есть, теперь уже мы. Живём. Она швея-надомница, заработок у неё невелик, так что молоко лишним не будет.