— Оставьте его в покое! — В комнату вошел Кэмерон.

— А вы что здесь делаете? — прорычал Гарнер.

— Не вам ему об этом объявлять.

— О чем объявлять? — спросил я, переводя взгляд с одного на другого.

— Пожалуйста, Гарнер, — сказал Кэмерон уже более спокойным тоном. — Я давно вас знаю. Вы самоуверенный тип, упрямый как осел. Но вы не злой человек. Позвольте, я ему скажу.

— О чем ты говоришь? — обратился я к другу.

Кэмерон взял меня за руку, увел в кухню и закрыл за нами дверь.

— Послушай, — начал он, — я даже не знаю, как тебе об этом сказать…

Кэм замолчал и посмотрел на свои руки — так, словно только что обнаружил их существование.

— Твой отец… — наконец произнес он. — Нам позвонили из Эверглейд-сити — оказывается, они уже двое суток разыскивают его ближайших родственников. Твоих координат они не нашли, поскольку вы с отцом носили разные фамилии…

— Подожди, — перебил я. — Почему ты говоришь в прошедшем времени?

Кэмерон снова заговорил — очень быстро, как будто хотел заставить меня проглотить невероятно горькое на вкус лекарство:

— Твой отец покончил с собой. Три дня назад. В среду вечером, как раз в тот день, когда ты к нему заезжал. Он разлил в своем доме бензин и устроил пожар. Свидетель пожара только один — управляющий, парень по имени Эдвар. Он же рассказал, что твой отец уже долгое время был очень подавленным. Тело нашли — точнее, то, что от него осталось. Дом сгорел дотла. И вокруг него тоже много разрушений. Ни электричества, ни телефонной связи во всей округе… — Он обнял меня и прибавил:

— Держись, Пол.

Я не знал, что сказать. У меня голова шла кругом.

Сначала закрыли клинику. Потом позвонила Клэр и наговорила мне совершенно ужасных вещей. Потом Гарнер объявил, что на меня подали жалобу в суд. И вот теперь я узнаю, что мой отец умер. Три дня назад. И все свои тайны унес с собой в могилу.

Не просто умер — покончил с собой. Почему? В результате депрессии? Но что было ее причиной? Он совершил нечто столь ужасное, что не смог с этим жить?

— Как ты? — спросил Кэмерон.

Я тряхнул головой. Мне нечего было ему ответить. Казалось, я вообще ничего не чувствовал. Был ли это шок? Возможно. Во всяком случае, я не знал, как еще это назвать.

— Хочешь чего-нибудь выпить?

Я почти рухнул на стул, садясь за кухонный стол. Этот старинный предмет мебели мы с Клэр когда-то купили вместе — на той самой барахолке, куда я некогда отнес видеомагнитофон. Стол давней эпохи «сухого закона». Моя жена его обожала.

— Ну что, налить тебе стаканчик? — снова предложил Кэмерон.

И тут меня неожиданно осенило. Все отдельные элементы связались в четкую последовательность.

Алкоголь. «Сухой закон». Стол.

«Полиция не сразу догадается поискать его там, где он находится. Но, по иронии, он находится как раз там, где ему и положено».

Во времена «сухого закона» ножки столов часто делались полыми, специально для того, чтобы при неожиданном визите полиции можно было поднять крышку стола, спрятать в них все бутылки и просто вернуть крышку на место.

И в нашем столе была одна такая ножка.

— Я хочу немного побыть один, — пробормотал я.

— Понимаю, — кивнул Кэмерон. И вышел.

Я отвернул кран до конца, чтобы звук льющейся мощным потоком воды заглушил шум. Потом приподнял крышку стола и сунул руку в темный проем, похожий на мини-колодец. Пусто.

На всякий случай я наклонился ниже и пошарил по самому дну.

И вот тут я его нащупал. И извлек наружу.

Черный пластмассовый прямоугольник, сантиметра три в длину и меньше одного в ширину, с небольшим ю-эс-би-разъемом на конце, закрытым защитным колпачком.

Наконец-то я нашел то, что искал. Это была флэшка.

Универсальный устройство для хранения и переноса любой электронной информации, в том числе видеофайлов.

На которое вполне можно записать фильм.

— Мне нужно подняться наверх, — сказал я. — Кое-что проверить. Это займет не больше пяти минут.

Шеф Гарнер не удостоил меня даже поворота головы. Эксперт тоже не обратил на меня внимания — он был занят тем, что разбрызгивал по гостиной какое-то вещество из пульверизатора. Офицер неподвижно стоял у входа.