Мы осторожно двинулись вперед, просматривая заросли орешника и лимонника, беспокойно оглядываясь. Повадка тигра заходить в спину преследователю - хорошо известна. И я в душе был горд от мысли, что Иван взял меня с собой, чтобы прикрыть себя с тыла. Однако через полчаса, когда следы потянули влево, в сторону фермы, Иван остановил меня жестом.

– - Стой здесь, -- распорядился.
– - Она где-то неподалеку. Я пойду проверю, попробую обрезать её от деревни и завернуть обратно в тайгу. Погоним к Партизанскому. Если увидишь зверя - пугани дуплетом. Я дам тебе сигнал двигаться вперёд ответным выстрелом.

Он ушел, а я остался наедине с заснеженными деревьями, высоко взметнувшими в небо недосягаемые вершины. Тишину ясного утра изредка нарушали возня кедровок, цоканье белки и теньканье каких-то маленьких пичужек. Я прислонился спиной к прямому стволу остроконечной пихты, раскрыв рот, вслушался в необычный бело-зеленый мир, всегда загадочный и прекрасный. Что-то тихо звякнуло в сотне шагов от меня и смолкло. Потом ещё раз, ещё... Я напрягся, держа вертикалку наизготовку, не шелохнувшись, всматривался в сторону непонятных звуков. Вдруг меня словно пронзило чем-то острым, отчего тотчас стало жарко. Сомнений нет: тигр брякает капканом! Неожиданно я увидел впереди тёмно-рыжее пятно. Оно качнулось, переместилось влево.

Тигр!

Я вскрикнул, подбадривая себя, и дважды нажал на спусковые крючки. Грохот почти одновременных выстрелов шумной волной прокатился над лесом... Свирепый рык, постепенно удаляющийся, напомнил мне, что зверь еще силен и опасен.

– - Уходит!
– - торжествуя, заорал я, обретая уверенность от того, что теперь не нужно бояться каждого куста. Тигр - вот он, впереди, я вижу его и потому не боюсь.

Новая волна выстрела прокатилась над примолкшей тайгой. Это Иван давал сигнал продвигаться вперёд. Я ответил ему, послав пулю в голубое пространство над головой. Страсть преследования всё больше захватывала меня. Волосы под шапкой стали мокрыми. Я напролом лез через кусты, стараясь настичь тигра и ближе его рассмотреть. Время от времени я пулял в розовое небо свинцовыми шариками. Несмотря на все мои усилия, тигрицу догнать не удавалось.

– - Ничего себе, отощала, -- возмущался я, с трудом продираясь через валежник.
– - Такими темпами мы к вечеру не только до Партизанского - до Сихотэ-Алиня дойдём.

... Следы тигра петляли через бурелом то вправо, то влево, а я выбирал путь на открытых местах, обходил чащобу, устремив глаза вперёд. Вот-вот я догоню зверя, увижу вблизи. Тигрица не делала попыток остановиться, и я подумал, что напрасно трачу для отпугивания пулевые заряды. Для этой цели вполне сгодится и дробь. Я так увлёкся погоней, что не придал значения отсутствию следов: сейчас увижу их за косогором. Резкий звон раздираемого металла раздался позади меня так внезапно, что я сразу ничего не понял. Я замер, лихорадочно соображая, что бы это могло быть. Позади меня что-то звякнуло. И вдруг словно ударили молотком по железной заслонке

– И-аа-х...!!!

Я мгновенно обернулся и похолодел: метрах в двадцати от меня, поводя впалыми боками, стояла тигрица. Отчетливо видны длинные усы. Они топорщились вокруг оскаленной пасти. Так вот каков голос властителя уссурийской тайги! Рёв его подобен грому металлического листа, по которому с силой бьют чем-нибудь. С минуту мы оценивающе смотрели друг на друга.

Где-то справа грохнул выстрел Ивана. Тигрица отпрыгнула влево и медленно побрела, бряцая железом. Я даже успел рассмотреть обрывок стального троса на капкане. С облегчением переведя дух, я вложил дробовой заряд в верхний ствол и выстрелил, давая ответный сигнал егерю. Вскоре неподалеку затрещали ветки и ко мне подошёл мой приятель. Я рассказал ему, что произошло несколько минут назад.

– - Услышал рёв и скорее к тебе, -- сказал взволнованно Иван, осматривая место, где тигр залёг, пропуская меня.
– - Да, твоё счастье - с капканом зверь, -- протянул он, огорченный моей оплошностью.
– - Благодари судьбу - в рубашке родился. Дальше вместе пойдём.

Иван взглянул на часы и сбросил рюкзак:

– - Привал устроим. Дадим ей передышку, а то загоним до смерти.

Он достал копёную грудинку дикого кабана, отхватил ножом большой кусок и подал с улыбкой мне:

– - Может, отнесёшь своей знакомой в знак дружеской встречи на таёжной тропе?

Шутка товарища немного сняла с меня нервное напряжение. Присев на мягкий, трухлявый пень, я с жадностью накинулся на еду. Близился вечер. В азарте преследования незаметно пролетел день.

– - Всё, -- поднялся Иван и вставил в карабин новую обойму.
– - Пора двигать, иначе Кузьма Сычёв со своей сворой нас догонит.

Где-то позади послышался отдалённый собачий лай.

– - Сегодня наша взяла, а завтра посмотрим. Есть у меня идея, -- хитро подмигнул егерь и махнул рукой в сторону синеющей в дали цепи гор.
– - Пошли...

До темноты мы успели отогнать тигрицу ещё на несколько километров. Обессиленная голодом, капканом и мучительной болью, она уже не делала попыток обходить преследователей. Близко подпустив к себе, злобно рычала, вздыбив шерсть на загривке, и неохотно отступала, беспрестанно прыгая на трёх ногах. Правая передняя лапа волочилась по снегу. Иногда тигрица садилась, выпятив отвислые соски и оскалив клыкастую пасть, хлестала хвостом по снегу, отказывалась идти дальше. Металлические нотки в рыке сменились хриплым клёкотом, сипением. Мы швыряли в неё обломки сухого валежника, камни, заставляли прыгать в нужном направлении. До Партизанского оставалось не более десяти километров, когда в фиолетовых сумерках окончательно растворились следы тигра, деревья, кусты, каменные глыбы. И длинная цепочка горных вершин, и таежные распадки, и склоны круглых сопок - все потонуло в чёрном мареве наступающей ночи. Несмотря на непроглядную темень, Иван легко ориентировался в лесу.