— О… — обиженно протянула она. — Я тебе не нравлюсь? Но сначала ты был такой внимательный и галантный!.. Как мы сможем обсудить план дальнейших действий, если ты так напряжен?.. — Она наконец-то заткнулась и принялась рыскать по мне своими блестящими глазищами. Я почувствовал себя так, словно в мои мозги воткнули рашпиль!

— Черт подери! — не смог сдержаться я. — Прекрати! Слышишь? Хватит шарить в моем мозгу, мне жутко хреново!

— Хорошо-хорошо, — сказала она, — я больше не буду, обещаю тебе. Извини, если я чем-то тебя расстроила.

Как это было похоже на типичные бабские штучки!

— Теперь я, понимаю, что тебя смущает это тело, — продолжила она. А кроме него тебя ничто во мне не отвращает? Ты готов меня полюбить?

Тут она явно перегнула палку. Хотя, кое-кому это предложение могло бы показаться очень заманчивым и пикантным. Да, в этом что-то было…

— Глупо придавать такое значение химической стороне существования. Но, если ты хочешь, я могу просто ее сменить! Мне не хочется, чтобы у нас с тобой возникали разногласия из-за подобной мелочи.

Она произнесла все это таким тоном, словно речь шла о смене платья. Как оказалось позднее, все было не так-то просто.

— Ты должен мне растолковать, какое тело ты предпочитаешь. А-а-а, понимаю! Вон ту высокую стройную блондинку! Да, я хорошо ее себе представила, ведь на ней так мало одежды. Я добуду это тело для тебя!

Она снова копошилась в моем мозгу, где, в самом укромном уголке сохранилась парочка воспоминаний о Венере де Лит, очаровательной длинноногой звезде стриптиза из ночного клуба “Рим”.

— Это, — сказал я с ноткой сожаления в голосе, — живое тело. Ведь ты же не можешь поселяться в живых телах? И прекрати, наконец, читать мои мысли!

— Извини, больше не буду, — тут же ответила она и продолжила их чтение. Вот чертова баба!

— Мне нет нужды вселяться в оригинал. Я могу просто продублировать его.

— И как же ты это сделаешь, позволь спросить?

— Элементарно. Структура моего нынешнего тела состоит из того же, из чего и объект твоих мечтаний. Строение тела — всего лишь оболочка, которую легко скопировать. Все дело в переходе одного из видов энергии в ее химическую форму… А теперь ты просто должен сводить меня посмотреть на тело, которое столь привлекло твое внимание.

Вывести ее на люди оказалось весьма трудной задачей. Я из кожи вон лез, пытаясь придать старой карге более-менее сносный вид и перемерив на нее с этой целью все тряпки, которые остались от тети Беллы. А сколько я извел на нее косметики! Страшно даже представить.

В результате всех моих стараний, из заурядной старой ведьмы она превратилась в скандального краснорожего упыря. “Рим” за всю свою долгую историю, начинавшуюся еще во времена “сухого закона”, повидал многое. Но я голову даю на отсечение, что мы выглядели самой дурацкой парочкой, которая когда-либо заходила туда.

— Это… э… моя бабушка, — улыбаясь во весь рот, сказал я двум громилам, скучающим у входа, — она заскочила ко мне на денек из психушки. Извините, ребята, но старушке необходимо прямо сейчас влить в себя двойную порцию виски, или я за нее не ручаюсь.

Очевидно, мои слова произвели на них должное впечатление. Мы нашли свободный столик прямо возле дверей на кухню и принялись смотреть представление.

— Хорошо, — кивнула моя подружка, когда стриптиз подходил к концу, и Венера начала сбрасывать с себя одежды, отчаянно извиваясь в голубом свете прожектора, — Я уже скопировала структуру ее тела. Кстати, она несколько отличается от той, что засела в твоей голове: возраст не тот, да и химия, которой покрыто ее лицо…

Венера удалилась под бурные аплодисменты. В зале зажегся свет, и джаз начал наигрывать какую-то, только ему известную вариацию композиции Джо Миллера “Мужской сортир”. Я задумался. Бабка была права — чем красивее выглядит женщина, тем больше достоинств мы ей приписываем.

— Ты нашла эти несоответствия, сравнивая свою копию с образом в моем сознании, правда? — поинтересовался я.

— Верно, — радостно согласилась карга, поглаживая мою руку, лежавшую на столе и посылая мне самую что ни на есть похотливую улыбку, которую только может себе представить человек с буйной фантазией.

За соседними столиками послышалось осуждающее шушуканье.

— Мне продолжать? Наверное, тебе лучше закрыть глаза, — посоветовала она, — я…

— Нет! Только не здесь! — Я схватил ее в охапку и попытался поднять со стула.

Внимание всего бара полностью переключилось на нас. В раздававшихся вокруг голосах появились угрожающие нотки.

— Да поднимайся же! Ради Бога, пойдем домой, — взмолился я, не имея никакой уверенности в том, что она согласится выйти наружу. Нет, ночной бар совершенно не подходил для ее фокусов. Не хватало еще, чтобы она прямо тут начала свое представление!