— Эй! — окликнул Иван сердито. — Ты кто? Ты демон?

— Демон? — Пришелец удивленно заморгал глазищами. Похоже, он был еще не в себе. — Почему демон? Не-э… Я вот… — он поднял свой пакет, — за сосисками в лавку ходил…

Тут днище у пакета лопнуло, содержимое вывалилось на пол. Это действительно были сосиски, розовые и толстые. Иван не смог сдержать удрученного вздоха.

— Ну вот! — огорчилось странное создание (к слову, говорило оно уж никак не по-русски, но Иван его непостижимым образом понимал). — Порвался из-за тебя… А ты сам кто? Некромант? Или чернокнижник?

— Спятил?! — Иван с негодованием отверг оба предположения. — Я человек! Студент!

— Вижу, не слепой! — буркнул пришелец недовольно. — Ты человек и учишься на некроманта…

— Я на почвоведа учусь! — перебил Иван, почему-то почувствовав себя оскорбленным до глубины души. Но ему не поверили.

— Неправда! Почвоведы не такие! Они не стали бы меня похищать!

— А я тебя и не похищал, я демона вызывал!

— Демона?! — округлил глаза пришелец. — А говоришь, не чернокнижник! Ты темная личность, и я тебя опасаюсь! Сгинь!.. Нет, лучше верни меня на место. Я же не демон, значит, тебе не нужен.

— Абсолютно не нужен! — согласился Иван охотно. — Можешь отправляться, откуда пришел! Я тебя не держу!

Пришелец взглянул на него, как на глупого. Выговорил медленно и раздельно:

— Ты. Меня. Должен. Вернуть. Сам я никак не могу. Тут нужен ритуал. Расстарайся уж как-нибудь, у меня завтра зачет по искаженной логике. Раз ты студент, должен понимать, что значит пропустить зачет.

— Понимаю, — снова согласился Иван. — Ритуал так ритуал. Щас, на сайте гляну…

Глянул. Право, лучше бы и не видеть никогда! Вернее, раньше надо было глядеть. Чтобы вовремя остановиться и глупостей не натворить. Да, вызвать демона оказалось сущим пустяком. Но вернуть обратно… От перечня необходимых ингредиентов у Ивана глаза полезли на лоб: конская моча, крысиная шерсть, земля с безымянной могилы, ветка розмарина, капля крови девственницы… И апофеозом всей этой чертовщины был указательный палец мертвеца!

Ничего себе! — взвыл Иван. Он только теперь начинал осознавать, в какую историю угодил. Выходит, ему еще повезло, что пленником пентаграммы оказался этот странный парень с сосисками! А если бы попался НАСТОЯЩИЙ ДЕМОН?! Как быть тогда, не имея под рукой шерсти, мочи и всего прочего?

— Ты чего орешь? — осведомился пришелец не без осуждения в голосе. — Что там тебе не нравится?

— Палец мертвеца! Где я его возьму, по-вашему?! — Ответ был адресован скорее компьютеру, нежели собеседнику, но тот откликнулся, не задумываясь:

— Надо найти на улице безродного покойника и отрезать. Обычное дело.

— Обычное?! У нас, знаешь ли, покойники на улицах не валяются.

— Да? — Пришелец выглядел неприятно удивленным. — Неужели так быстро сжирают?! Безобразие какое! Куда смотрит магистрат?!

Иван даже поперхнулся от такого высказывания и ответить не смог. Пленник истолковал его молчание по-своему.

— Значит, надо кого-нибудь убить. Если тебе самому неловко, выпусти меня, я сделаю. Не хотелось бы, конечно, не люблю… — Он поморщился и продолжать не стал.

А Иван почувствовал себя очень, очень неуютно. Слишком уж спокойно, по-деловому говорил парень об убийстве.

— И что, часто тебе доводилось это делать? — хрипловато спросил он.

Пришелец пожал плечами:

— Ну как… Случалось, конечно. Война… А ты сам разве не того?..

— У нас нет войны! — отрезал Иван зло.

— Вообще? — Пришелец вроде бы даже не поверил.

— По крайней мере, поблизости.

— Везет! — вздохнул тот. — Значит, тебе беспокоиться нечего. А я не явлюсь ночью на зачет и загремлю на передовую…

— А! Так ты от армии косишь! — догадался Иван.

— Что я делаю с армией? — не понял парень.

— Бегаешь от нее.

— Ты что?! — У пришельца округлились и без того огромные глазищи. — Ты вообще думай, что говоришь! За такие слова и убить можно! Неужели тебе не совестно? — Столько укоризны было в голосе существа, что Иван и вправду почувствовал укол совести. — …И выпусти меня наконец! Здесь уже дышать нечем! — Он снова закашлял.

— Ага! Щас! Я тебя выпущу, а ты меня убьешь! — Чувства чувствами, а о собственной безопасности тоже забывать не стоило. Парень в пентаграмме грозным бойцом не выглядел, но очень уж хорош был его нож.

— Не убью, иначе кто меня возвращать станет? — был ответ.

Иван счел его убедительным.

Убирать пентаграмму целиком он не стал — вдруг еще понадобится? Стер ногой контур одного луча, пришелец вывалился наружу, охнул, втягивая свежий воздух (удивительно, но в комнату дым не полез, так и остался в пентаграмме), и бесцеремонно, с размаху плюхнулся на Лехину кровать. Пружины взвизгнули, очередная ножка подломилась — ну не любила общажная мебель грубого обращения, деликатности требовала (пока Иван с Лехой не усвоили эту печальную истину, часть ножек успели заменить стопки учебников и два кирпича). Пришелец обескураженно сказал «Ой!», но вставать не стал, только велел Ивану: