– Но мы должны написать сочинение о том, как провели каникулы.

– Тебе нужны деньги? – Уолкер полез в карман, но Кевин уже быстро удалялся.

– Спасибо, папа. – Мальчик перешел на бег. – Увидимся позже.

– Помни, что я тебе сказал! – крикнул вслед ему Уолкер.

– О'кей, папа.

Уолкер смотрел вслед сыну, пока тот не исчез за углом. Затем он повернулся и пошел по выщербленной цементной дорожке к небольшому белому каркасному домику с закрытым спереди крыльцом. Поднявшись на крыльцо, он постучал в дверь. Изнутри послышался шорох, затем женский голос:

– Погодите минутку. Кто там.

– Это я.

Холодное молчание, затем:

– Сонни? Это ты, Сонни? Погоди минутку. Я что-нибудь накину.

За дверью послышался усиленный шум, признак лихорадочной деятельности, затем дверь отворилась, и перед ним предстала Терри в бигуди, босиком, в укороченных джинсах и тугой майке, едва скрывающей ее тяжелые груди.

– Я думала, это Эйб, – сказала она, слегка запыхавшись.

– Ты всегда открываешь ему дверь голая?

Она нахмурилась.

– Очень смешно.

– Да я все это уже видел.

– Чего тебе надо, Сонни? Ты не должен даже здесь появляться. Это одно из условий нашего развода. Или ты забыл?

– Я должен с тобой поговорить.

Она раздраженно спросила:

– О чем еще? Тебя опять уволили?

– Нет, я просто хочу с тобой поговорить.

Она стояла в дверном проеме, упершись одной рукой в бок.

– У меня нет времени, Сонни. Эйб получил бесплатные пропуска в кино, затем мы где-нибудь пообедаем. Я только что вернулась домой с работы, и мне надо привести себя в порядок. И приготовить обед для Кевина.

– Мне хватит одной минуты.

Она подняла руку к бигуди, слегка ощупала их.

– Ты не должен сюда приходить.

– Послушай, Терри, я хочу поговорить с тобой.

Она повернулась и быстро прошла в дом.

– Хорошо. Но я готовлю обед для Кевина и не могу оторваться от этой работы.

Уолкер последовал за ней. Совмещенная гостиная-столовая была небольшие размеров и обставлена дешевой мебелью. И не гарнитуром, а плохо подходящими друг к другу разрозненными вещами. На спинках стульев, на дверях висела одежда, она была разбросана по грязной софе из некогда яркого голубого синтетического бархата. Терри прошла в маленькую кухоньку, примыкающую к гостиной-столовой.

– Я думала, тебя опять вышвырнули. Но Эйб, наверно, сказал бы мне об этом, ведь это он устроил тебя на работу. – Терри стала замешивать говяжий фарш в голубой миске. При каждом движении ее груди подскакивали.

– Так что ты хочешь мне сказать, Сонни?

Уолкер нагнулся над порогом и смотрел, как она смешивает мясо с протертым луком и крошками хлеба.

– Почему ты позволяешь Кевину якшаться с этими ниггерами?

– Ты имеешь в виду Андре? – спросила Терри, не поднимая глаз. – Это его неразлучный приятель. Кевин чаще спит у них в доме, чем у нас.

– И это тебя не тревожит?

– Нет, – сказала Терри, вытирая руки о кухонное полотенце. – Ни капельки.

Уолкер скривил губы в усмешке.

– Так, видно, и должно быть. Гулящей женщине, которая спит с евреем, видно, плевать, что ее сын якшается с ниггером.

Терри выпрямилась и посмотрела на него.

– Опять ты за прежнее, Сонни. Я не хочу слушать эту чушь, и семь лет назад судья сказал, что я не должна слушать эту чушь. Поэтому, если ты пришел поговорить об этом, проваливай. Можешь рассказывать об этом кому-нибудь, кому интересно, о'кей?

Она достала из-под мойки глубокую сковороду и сердито швырнула на нее мясо.

– Я не хочу, чтобы ты выходила за него замуж, Терри.

Терри улыбнулась и покачала головой.

– Ну ты и чудак, Сонни. Просто обалдеть можно, какой ты чудак.

– Я не хочу, чтобы моего сына воспитывали иудеем, вот и все. И я думаю, что это вполне законная просьба.

Терри молча слепила котлеты на сковородке, поставила ее на конфорку и включила газ. Затем вымыла руки под краном, налила две чашки кофе из кофейника и села за небольшой, обшитый пластиком стол. Она подтолкнула одну чашку к Уолкеру и кивком головы показала на стул напротив себя.

– Присаживайся, Сонни.

Уолкер сел и отхлебнул кофе. Кофе был затхлый и горький.

– Сонни, – сказала она, изучая взглядом свои ногти. – Сонни, Эйб Моррисон – хороший человек, он заботливо относится и ко мне, и к Кевину. Он хороший отец. Я видела его с детьми от первого брака, а Кевин уже давно нуждается в хорошем обращении. К тому же он человек надежный, преуспевающий – обеспечивает семью всем необходимым, а мы так долго жили в нужде, так что для нас это очень важно.

Она отпила кофе и, кокетливо улыбнувшись, сказала: