Шрифт:
– Ну и сука же ты! – взорвался Голд. – Из какого только жидкого дерьма тебя лепили! Над твоей женой надругались, твоему ребенку угрожали! И все это подстроил один из тех, с кем ты попиваешь кофеек, кому закатываешь обеды в ресторанах; один из тех, кого ты держишь за друзей, кто не моргнув глазом будет раскланиваться с тобой при встрече. Неужели тебе не хочется придушить их на месте, неужели...
– Так ты с ними знаком? – проговорила Уэнди, появившись на пороге детской. Она в упор смотрела на Хоуи.
– Уэнди... – начал он.
– Ты знаком с этими скотами? Уэнди медленно прошла в гостиную. Хоуи опять принялся растирать синяки, боясь поднять глаза на жену.
– Этих подонков подослал кто-то из твоих дружков?
– Деточка, это просто ошибка, – пытался успокоить Хоуи, – коммерческая сделка, которая, к сожалению, провалилась.
– Коммерческая сделка? – эхом отозвалась Уэнди. Она смотрела то на одного, то на другого. Хоуи прятал глаза. – Ошибка? – Она вскинулась на Хоуи. – Да как ты мог водить знакомство с людьми, которые связаны с такими подлецами?!
Хоуи по-прежнему смотрел вбок.
– Так отвечай же!
Она угрожающе надвигалась на него.
– Хоуи, что они искали? Почему целились в Джошуа? Что им было надо?
– Уэнди. – Хоуи все ниже склонял голову.
– Я имею право все знать.
Хоуи яростно продолжал массировать шишки; казалось, он хотел добраться до мозгов. Уэнди в замешательстве обернулась к отцу.
– Папа?
Голд подошел к дочери.
– Уэн, хорошая моя, все позади. Все нормально...
– Хватит! – с криком оттолкнула его Уэнди. – Хватит меня утешать! Надо мной измывались два подонка, и я наконец хочу понять, что здесь сегодня произошло и какое я имею к этому отношение. Я вправе требовать.
Голд вглядывался в Уэнди.
– Хоуи, расскажи ей, она действительно имеет право.
Хоуи всхлипнул. Голд с омерзением от него отвернулся.
– Хорошо, папа, тогда расскажи ты.
– Я не дома.
– Вот проклятье! У вас что, не хватает мужества говорить со мной?
Голд с интересом следил за дочерью. Такая Уэнди была для него внове. Он узнавал в ней себя.
– Дело в том, что Хоуи пристрастился к наркотикам. Он не только употреблял кокаин, но и приторговывал им. Сегодня в доме оказалась большая партия; некто, знавший об этом, навел двух парней. Им нужен был наркотик, а тебя они изнасиловали между делом, так как были уверены, что Хоуи не кинется в полицию. Вот, пожалуй, и все.
– Кокаин, – недоверчиво протянула Уэнди. – Кокаин... Хоуи, нежели это правда?
Плечи Хоуи вздрагивали, он по-прежнему не смотрел на Уэнди.
– Почему я ничего об этом не знала? Хороша супружеская жизнь, если от меня скрывают такие веши!
Хоуи поднял голову, глотая слезы.
– Прости меня, Уэнди, – выдавил он.
– Как ты только посмел допустить, чтобы подобное происходило в нашем доме? – Ее голос срывался, дрожал.
– Я знаю, каково тебе, Уэн. Клянусь, я все поправлю.
– Ты знаешь?! Ты поправишь?! Можно подумать, что насиловали тебя! Что тебя таскали за волосы и тыкали носом в эту мерзость!
– Уэнди...
Она как следует съездила ему по лицу. Хоуи здорово перепугался.
– Да разве тут можно хоть что-то поправить? Каким образом? Как?
Она уже просто кричала. Сжав кулак, она с силой влепила ему хорошую затрещину. Хоуи отшвырнуло назад.
– Тварь! – кричала она. – Как ты мог ставить наш дом под угрозу?!
Голд положил ей руки на плечи.
– Пошли отсюда, моя девочка.
Уэнди его не слышала. Она с новой силой накинулась на Хоуи. Он дотронулся до лица, пальцы были в крови. Три глубоких царапины пересекали щеку.
Голд пытался ее удержать, но она вырвалась.
– Убирайся! – в исступлении кричала она.
– Уэнди, Уэнди, – всхлипывал Хоуи. – Ну, пожалуйста, не надо!
– Убирайся!
– Прости меня! Умоляю, прости!
– Убирайся! Убирайся! Убирайся! – яростно набрасывалась она на Хоуи. – Пусти! Пусти! – кричала Голду.
Хоуи встал. Он выглядел совершенно больным.
– О Боже, Уэнди, ну пожалуйста, я так тебя люблю!
– Убирайся вон, гадина!
Он медленно пошел к двери.
– На кой ты нам нужен! – кричала она вслед. – Убирайся к своим подонкам! К своему кокаину! Нам гораздо лучше без тебя, Джошуа и мне!
Хоуи уже стоял в дверях.
– Прости меня, Уэн. Пожалуйста, не надо...
– Убирайся! – завизжала она.
Хоуи вышел. В доме вдруг стало очень тихо. Голд разжал руки, и Уэнди, не глядя на отца, медленно прошлась по комнате, наступая на битое стекло. Она принесла из кухни мусорное ведро и, опустившись на колени, принялась собирать осколки. Напоровшись на острый край, долго сидела, наблюдая, как из пальца капает кровь. Слизнув ее, села в кресло, вытащила из стола сигареты. Достала одну и подняла глаза на отца, стоявшего посреди комнаты.