– Я же вас предупредил, что он отстрелит себе свою шишку. Только он отстрелил ногу, – сказал Хониуелл. – У него был обрез под пальто. Лучше бы у него был с собой игрушечный пистолет.

Джоджо стонал.

– Заткнись, задница! – проворчал Хониуелл, пытаясь остановить кровь. – Ты перепачкал мой лучший спортивный костюм.

Хониуелл поднял глаза на Голда.

– Пес мертв?

– Мертвее не бывает. Больше эта собака никого не укусит.

Голд прислонился к стене.

– С тобой все в порядке, Джек?

– Меня что-то подташнивает, Хони.

Хони пригляделся попристальней.

– Почему бы тебе не сесть в машину, Джек?

– Со мной все в порядке, – сказал Голд. – Ты уже вызвал «скорую» для этого засранца?

Хониуелл буркнул что-то невнятное. Он вновь принялся затягивать жгут. Появился Флорес с молодым парнем в наручниках.

– Как поступить с водителем, лейтенант?

Парень смотрел на тело убитого Пса.

– Господи, – чуть слышно произнес он.

– Чего ты хочешь, Нолан? – спросил его Голд. – Я могу отпустить тебя прямо сейчас. Или из полицейского участка. Или продержать тебя пару дней в кутузке, а потом выпустить.

Парень не мог оторвать глаз от Пса.

– Господи! Ведь он муж моей сестры.

– Отведи его в машину, – сказал Голд Флоресу. – Мы задержим его, а завтра я поговорю с окружным адвокатом, и через день мы его отпустим за отсутствием улик. Так будет лучше. Не думаю, что у такого дерьма, как Пес, были друзья, но осторожность не помешает. Так будет лучше.

Он повернулся к парню.

– Я поговорю с окружным прокурором, Нолан. Доложу ему о том, что ты для нас сделал, и попрошу отнестись к тебе снисходительнее. Я считаю, что ты искупил свой давешний проступок. Я поговорю с ним, а он позвонит кому следует.

– Господи Иисусе, – сказал парень. – Ты уложил его на месте.

– Завтра суббота, – вставил Флорес.

– Значит, ему придется побыть в кутузке до понедельника или вторника. Так будет лучше.

– Господи Иисусе, – продолжал твердить Нолан.

Вдалеке послышалось еще негромкое завывание сирены «скорой помощи», оно чем-то походило на отзвук гитарных струн. Спайсер, стоя на улице, махал вертолету, зависшему высоко в пропитанном смогом воздухе. Подкатил черно-белый автобус, и полицейские в униформах стали разгонять собравшихся зевак-автомобилистов. Хониуелл и Кристиансен все еще продолжали возиться с ногой Джоджо. Несколько мгновении Голд наблюдал за ними, затем пересек улицу и зашел в небольшой бар. Бар назывался «Уют»; бармен стоял на тротуаре с группой молодых людей, наблюдая за происходящим. Он вошел в бар следом за Голдом и занял свое место за короткой, обтянутой искусственной кожей стойкой.

– «Джонни Уолкер», черная марка, – сказал Голд и поднял широко расставленные большой и указательный пальцы.

Бармен был худым, загорелым, похожим на сосиску человеком в тесно облегающей футболке и шортах цвета хаки. Его волосы были острижены коротко, по-военному; в одном ухе – золотая серьга; на шее повязана красная банданна [3] , на левом бедре – огромная связка ключей.

Он налил виски, отошел от стойки и смотрел, как Голд одним залпом выпил половину налитой ему большой порции.

– Эти люди мертвы? – спросил он.

Голд сделал еще глоток, наблюдая за барменом над краешком стакана. Поставил стакан на стойку и показал на него. Бармен налил еще порцию.

– Один мертв, а другой нет, – ответил Голд.

С улицы вернулось несколько молодых людей; собравшись в другом конце бара, они опасливо посматривали на полицейского. Кто-то бросил в музыкальный автомат четверть доллара, послышался старый хит «Еще один целует прах земной» в исполнении «Квин». Кто-то приглушенно рассмеялся.

– Я тоже однажды убил человека, – сказал бармен.

Голд посмотрел на него.

– Да, – подтвердил бармен. – Прошло много, много, много дней, прежде чем я очухался.

Молодые люди засмеялись. Один из них, маленького роста, танцуя, прошел вперед. Он был лишь в «бананах» и бейсбольной шапочке с надписью «Доджерз».

– Тебе пришлось убить этого негодяя или это получилось само собой?

Голд мрачно улыбнулся коротышке:

– Уматывай-ка ты лучше, пустозвон, а то я тебе выдерну ноги из задницы.

– О-о-о, вы только послушайте, Пресвятая Мария, – сказал коротышка и с вызывающим видом вернулся к своим друзьям, которые встретили его заливистым смехом.

Голд вновь показал на стакан. Бармен налил двойную порцию и ушел в другой конец бара, чтобы присоединиться к своим друзьям. Голд достал из нагрудного кармана длинную, толстую сигару и закурил. Загасив спичку, он поднес ее к своему лицу. Рука не дрожала.

В дверях показался Хониуелл. Его лицо было все в поту. Он всмотрелся в прохладный полумрак, разглядел Голда и сразу же подошел к нему.