– И эта сволочь заверила вас, что ничего уже не поделаешь?

– Вот именно, ничего. Ферони и Хьюгенс отвели ее к этому нечестивцу. Я искал, но впустую. Видите этот черный старый сюртук? Я ношу его, купив в портовой лавке, с тех пор как иссякли силы и надежда… И теперь уж не расстанусь с ним. Я искал, долго-долго, платил шпионам и осведомителям по всему миру. Два лучших из них заверили меня, что не осталось ни одной зацепки, что она была продана или же – боюсь, что это так – умерла.

Несколько мгновений оба молчали. Мы с Атто переглянулись, и я прочел в его глазах то же удивление и те же вопросы, которые возникли у меня самого.

– Говорю вам, в этой истории не найти концов, и утешиться я тоже не могу, – грустно заговорил снова Дульчибени. – Что ж, выпьем? – Он вынул из кармана флягу и поставил на стол.

– Что за вопрос?

Лицо Тиракорды засветилось. Он встал, снова открыл потайную дверь и прошел в чулан. Встав на мысочки, с огромным трудом дотянулся до полки под самым потолком и что-то снял оттуда. В его пухлых пальцах оказались две чарки зеленоватого стекла.

– Просто чудо, что Парадиза до сих пор еще не обнаружила моего нового тайника, – пояснил он, закрывая дверь. – Найди она мои чарочки, что бы тут началось! Вы ведь знаете, как она относится к вину, греху чревоугодия… Мол, происки Сатаны. Но продолжим. Что случилось с матерью девочки?

– Я вам уже рассказывал. Незадолго до похищения Марии она была продана. Я потерял все ее следы.

– А вы не могли воспрепятствовать этой продаже?

– Она принадлежала, увы, не мне, а Одескальки, как и моя дочь.

– Ну так нужно было на ней жениться!

– Разумеется. Однако мое положение… Она рабыня… – пробормотал Дульчибени.

– Так вы получили бы отцовство.

– Да, но вы понимаете…

Звук разбившейся чарки заставил нас вздрогнуть. Дульчибени тихо выругался.

– Я очень огорчен, – проговорил Тиракорда. – Будем надеяться, что Парадиза ничего не слышала. Бог мой! Что же делать?

Переставляя один из тяжелых подсвечников, врач задел фляжку Дульчибени, она упала и разбилась на множество осколков.

– Ничего, – успокоил его Дульчибени, – в «Оруженосце» у меня есть небольшой запасец, – и нагнулся собрать осколки.

– Вы поранитесь. Пойду схожу за тряпкой. Да остановитесь, вы ведь не прислуживаете Одескальки! Ха-ха-ха!

И так зубоскаля он направился к двери, за которой притаились мы с Атто.

У нас было всего несколько секунд, чтобы отскочить от двери и вжаться в стену по обе стороны от нее. Он миновал нас, словно двух замерших на посту часовых, пересек комнату ожидания и вышел в противоположную дверь.

И тут вновь нам на помощь пришла смекалка аббата Мелани, если только не сработало его нездоровое пристрастие ко всякого рода засадам. Тихие и юркие, словно мыши, мы перебежали к противоположной двери и снова вжались в стену по обе стороны от нее, с той лишь разницей, что на этот раз она была открыта и ее створки служили нам прикрытием.

– А вот и я, – провозгласил Тиракорда, возвращаясь с тряпкой в руках.

Останься мы у той двери, он непременно увидел бы нас, и деваться нам было бы некуда.

Пройдя в кабинет, он плотно прикрыл за собой створки двери. До тех пор, пока еще оставалась возможность что-то видеть, я взирал на Дульчибени: обернувшись ко входу и нахмурив брови, он вглядывался в темную переднюю и, сам того не зная, не сводил глаз с моего испуганного лица.

В течение нескольких минут мы боялись пошевелиться, а я так и пот отереть со лба. Дульчибени вдруг заявил, что устал, и заспешил откланяться. Случай, помешавший ему чокнуться с Тиракордой, казалось, лишил его дальнейшее пребывание в гостях всякого смысла. Мы услышали, как они поднялись из-за стола, и нам не оставалось ничего другого, кроме как прошмыгнуть в соседнюю комнату и спрятаться за гипсовыми статуями. Тиракорда и Дульчибени прошли совсем рядом с нами. В руках у Дульчибени был фонарь, которым он, видимо, пользовался, спускаясь под землю. Хозяин вновь просил извинить его за неловкость и за то, что испортил вечер.

Они спустились по лестнице до сеней. Но стука входной двери мы не услышали: ведь не мог же Дульчибени вернуться в «Оруженосец» поверху, его остановили бы стражники, день и ночь дежурившие возле постоялого двора. Он мог добраться туда только потайными ходами.

Мало погодя, Тиракорда поднялся на третий этаж. Теперь вокруг было темно как в преисподней; соблюдая предосторожности, мы спустились в кухню, а оттуда вышли в каретный сарай, твердо намереваясь не упускать Дульчибени из виду.

– Бояться нечего. Как и Стилоне Приазо, он от нас не Уйдет, – заверил меня Атто.

Увы, все сложилось иначе. Вскоре мы заметили впереди свет °т Фонаря уроженца Марша. Дородный, грузный, он шел не так чтобы быстро. Однако в месте пересечения галереи D с галереей С нас ждал сюрприз: вместо того чтобы повернуть направо, к «Оруженосцу», он продолжал идти прямо. – Но это невозможно, – на языке жестов выразил свое удивление Мелани.

Пройдя довольно длинный отрезок пути, мы добрались до того места, где в галерею вливалась из расселины струя воды Далее царила темнота, словно Дульчибени потушил свой фонарь. Лишившись каких-либо ориентиров, мы пробирались теперь на ощупь.