Все войско ни о чем другом и думать не могло, кроме этого необыкновенного воззвания. Значит, беда в самом деле велика и опасность очень серьезна, если президент решил выпустить воззвание за собственноручной подписью.

Кое-какие подробности мальчикам были уже известны. Кое-где произносилось имя Гереба; однако ничего определенного никто сказать не мог. Президент из разных соображений счел за лучшее не разглашать пока предательства Гереба. Он рассчитывал, что Гереба удастся накрыть прямо на пустыре и тут же, на месте, предать суду военного трибунала. Что Немечек на свой риск и страх решится проникнуть в Ботанический сад и учинит там, во вражеском стане, грандиозный переполох, – этого даже Бока не мог предвидеть… Он узнал об этом лишь на следующее утро, в школе, когда после урока латыни спустился в подвальный этаж. В подвале, где швейцар продавал бутерброды с маслом, Немечек и рассказал ему все, отведя в сторонку. А на пустыре даже в половине третьего царила еще полная неопределенность: все ждали президента.

Общее волнение подогревалось еще одним неприятным обстоятельством. В «Обществе замазки» разразился скандал. Засохла общественная замазка. Она вся растрескалась и пришла в негодность – в том простом смысле, что ее нельзя было больше мять. Произошло это явно по недосмотру председателя общества. После всего сказанного излишне, пожалуй, напоминать, что именно его обязанностью было жевать замазку, а новый председатель, Колнаи, этой обязанностью грубо пренебрег. Легко догадаться, кто осудил прежде всего такое поведение: не кто иной, как Барабаш, первый предал его огласке. Переходя от одного члена общества к другому, он каждому в резких словах выражал свое возмущение новым председателем. Хлопоты его были небезуспешны: за какие-нибудь пять минут ему удалось убедить многих потребовать созыва чрезвычайного собрания. Колнаи догадывался, о чем идет речь.

– Ладно, – сказал он, – но ведь пустырь сейчас важнее. Чрезвычайное собрание я могу созвать только завтра.

– Этого мы не потерпим! – шумел Барабаш. – Господин председатель, как видно, просто боится!

– Тебя, что ли?

– Не меня, а общего собрания! Мы требуем созвать собрание сегодня же.

Колнаи только хотел ответить, как вдруг у калитки прозвучал боевой клич мальчишек с улицы Пала:

– Гаго, го! Гаго, го!

Все посмотрели туда. Вошел Бока в сопровождении Немечека, у которого шея была обмотана большим красным вязаным шарфом. Появление президента положило конец дискуссии. Колнаи быстро уступил:

– Ну ладно, устроим собрание сегодня. Только сначала послушаем, что скажет Бока.

– На это я согласен, – отвечал Барабаш.

Но члены «Общества замазки» уже окружили Боку и вместе со всеми присутствующими засыпали его вопросами.

Спорщики поспешили к ним присоединиться. Бока знаком попросил внимания и в воцарившейся напряженной тишине сказал:

– Ребята! В воззвании вы уже прочли, какая опасность нам угрожает. Наши лазутчики проникли во вражеский стан и узнали, что краснорубашечники собираются завтра напасть на нас.

Все зашумели: никто не ожидал, что уже завтра – война.

– Да, завтра, – продолжал Бока. – Поэтому объявляю: с сегодняшнего дня вводится осадное положение. Все обязаны беспрекословно повиноваться своим начальникам, а офицеры – мне. И не воображайте, что это просто так, детская игра. Краснорубашечники – сильные ребята, и их много. Схватка будет жестокая. Поэтому мы никого не хотим принуждать. Кто не хочет участвовать в сражении, пусть скажет!

Ответом было глубокое молчание. Желающих уклониться от боя не оказалось. Бока повторил еще раз:

– Кто не хочет участвовать в войне, пусть выйдет вперед. Нет таких?

– Нет! – воскликнули все в один голос.

– Тогда пусть каждый даст слово, что завтра придет сюда к двум часам.

Все по очереди стали подходить к Боке, и он с каждого брал слово, что тот непременно придет завтра. Обменявшись со всеми рукопожатием, Бока возвысил голос:

– А кто не явится, – тот бесчестный клятвопреступник, и пускай он больше не сует к нам носа: мы его отсюда палкой выгоним!

Лесик сделал шаг вперед.

– Господин президент, – сказал он, – все налицо, кроме Гереба. Гереба нет.

Наступила гробовая тишина. На всех лицах выразилось любопытство: в самом деле, что с Геребом? Но Бока был не из тех, кто легко отступает от задуманного плана. Он не хотел ничего говорить, не уличив Гереба здесь, перед всеми.

– Что с Геребом? – раздались голоса.

– Ничего, – спокойно ответил Бока. – О нем поговорим в другой раз. А пока подумаем, как нам выиграть завтрашнее сражение. Но, прежде чем получить от меня приказания, послушайте, что я скажу: если между вами есть какие-нибудь раздоры, надо немедленно положить им конец. Кто с кем в ссоре, сейчас же помиритесь.

Все смолкли.

– Ну? – спросил президент. – Таких нет?

– Мне кажется… – начал было Вейс и потупился.

– Ну, выкладывай!

– Кажется, Колнаи… с Барабашем…

– Это правда?

– Да, – сказал Барабаш, покраснев. – Этот Колнаи…

– Да… – сказал Колнаи. – Этот Барабаш…

– Сейчас же помиритесь, – накинулся на них Бока, – а не то обоих отсюда выставлю! Воевать можно, только если все в дружбе!

Оба соперника нехотя подошли к Боке и волей-неволей протянули друг дружке руку. Но, прежде чем выпустить руку Колнаи из своей, Барабаш сказал: