Зоя безуспешно дернулась, и тотчас накатила паника, в которой участилось дыхание и бешено заколотилось сердце. Сообразив, что жизнь ее зависит от воздушного кармана, она приказала себе успокоиться и реже дышать.

Ты в снежной могиле, уймись.

Зоя тихонько вздохнула. Сердце угомонилось.

В снежной могиле? Чего ж тут хорошего?

Сознание будто раздвоилось: одна часть его желала поддаться панике, другая увещевала — мол, если намерена выжить, сохраняй самообладание.

Успокоилась? Да? Точно? Ладно, тогда позови мужа. Он придет.

— Джейк! — крикнула Зоя. Потом еще раз: — Джейк!

Собственный голос казался чужим и придушенным — он будто издалека пробивался сквозь телефонные помехи. Наверное, уши законопачены снегом, подумала Зоя.

Она вновь попыталась согнуть пальцы, но ничего не вышло. Словно на разминке в спортзале, Зоя опробовала каждый сустав: пальцы ног, щиколотки, колени, бедра, локти, плечи. Бесполезно. Снег наглухо ее упаковал.

Чуточку двигалась шея. Видимо, я инстинктивно закрыла руками лицо, подумала Зоя, что и спасло. Прогалина перед ртом подтверждала, что она сама соорудила себе воздушный карман.

Еще раз позови. Он придет.

— Джейк!

Ты умрешь. В снежной могиле.

Даже неизвестно, в какой стране предстоит сгинуть. Горы служили границей между Францией и Испанией, и наречие местного люда являло собой смесь двух языков. Кажется, на древнегреческом «Пиренеи» означает «гробница» [2] .

Нет, ты не в могиле. Выберешься. Снова зови.

Вместо оклика Зоя поочередно опробовала пальцы левой руки. Большой, указательный и средний были недвижимы, а вот фаланга безымянного чуть согнулась. Какая-то кроха под ней слегка подалась, и палец чуть продвинулся вперед. Его достижение сопроводили яркая вспышка и сноп радужных искр в глазах. Потом вновь наступила тьма.

Однако еле заметное действие послало нервный импульс, участивший сердцебиение.

Спокойно. Спокойно.

Зоя принялась шевелить безымянным пальцем, и вскоре на пару со средним тот был способен исполнить стригущее движение. Успех закрепили.

Вот и хорошо, прострижем путь наружу. Щелк-щелк-щелк. Умничка. Выберешься.

Кто знает, надолго ли хватит воздуха. Стараясь быть экономной, Зоя дышала короткими цедящими вдохами. Голова пульсировала болью.

Свело пальцы, выстригавшие снег. Зоя дала им передохнуть — согнула, распрямила и вновь отправила на работу.

Щелк-щелк-щелк. Умничка.

Без всяких уведомлений в снежном застенке вдруг что-то отвалилось, освободив все пальцы. Зоя собрала их в кулак и распрямила, почувствовав, как они чиркнули по щеке.

Надеясь, что правая рука тоже где-то неподалеку от ее лица, Зоя постаралась ее отыскать, прибегнув к каратистским тычкам освободившимися пальцами. Уже образовалось крохотное пространство, позволявшее им взять маленький разгон. Наконец свободная рука соприкоснулась с узницей. Потом удалось их свести и что есть силы пропихнуть перед собой. Первоначальная догадка подтвердилась: имелся небольшой воздушный карман. Но вот насколько хватит воздуху? На минуту? Три? Десять?

Об этом не думай. Умница.

Понимая, что ногти — лучший инструмент для откапывания, Зоя попыталась стянуть перчатку. Чтоб не начерпать снега, обе перчатки были плотно застегнуты на запястьях. В темном узилище Зоя старалась ослабить ремешок правой перчатки, но облаченные в крепкую кожу пальцы другой руки не могли ухватить застежку.

Может, появится Джейк? Если его самого не завалило. Может, придут спасатели? Может, в эту самую минуту в небе кружат вертолеты? Нет, на спуске никого не было. Если лавина маленькая, вообще никто ничего не заметил.

Могила. Греки. Пиро — огонь. Ты понимаешь. Понимаешь. Пиренеи. Заткнись, заткнись.

— Джейк!

На сей раз зов прозвучал чуть громче, но столь же беспомощно.

В темноте Зоя вновь попыталась ухватить застежку. Вот затрещала «липучка», и ремешок ослаб. Удалось чуть сдвинуть правую перчатку. Кожаной штуковине было некуда деться, она царапала лицо, однако Зоя сумела от нее избавиться и ногтями стала скрести снег над головой.

Дыхание сбилось. Безрезультатно — плотный снег подавался, но ему тоже было некуда деться. Зоя усилила натиск и закашлялась.