Анжела совсем уменьшила свечение волшебного огонька, и он был теперь едва виден, так что Эрагон с трудом различал во тьме собственные ноги. Приходилось сильно напрягать зрение, чтобы не натыкаться на валуны и завалы ветвей.

Примерно час они шли в полном молчании, потом травница вдруг остановилась и прошептала:

— Все. По-моему, мы пришли. Я довольно хорошо опре­деляю пройденное расстояние, хотя, конечно, могла и про­считаться на добрую тысячу футов. В такой темнотище ни в чем нельзя быть полностью уверенной.

Где-то слева от них над горизонтом проплыл десяток крошечных, с булавочную головку, огоньков — единствен­ное свидетельство того, что они находятся рядом с Драс-Леоной. В темноте эти огоньки казались совсем близкими.

Эрагон, Арья и Анжела окружили Вирдена, который опустился на колени и стянул с правой руки перчатку. Приложив ладонь к земле, эльф принялся выпевать закли­нание. Пока он пытался определить, где находится под­земный ход, Эрагон внимательно всматривался в окружа­ющую тьму и чутко прислушивался, опасаясь возможного появления городской стражи. Капли дождя стали теперь падать все чаще, но Эрагон надеялся, что к моменту штурма погода улучшится — если, конечно, штурм вообще начнет­ся и они сумеют объединиться с остальными варденами.

Где-то загукала сова, и Эрагон невольно схватился за рукоять Брисингра, но вовремя остановился. «Барзул!» — произнес он про себя любимое ругательство Орика. Он явно слишком нервничал, понимая, что ему, возможно, вот-вот придется снова вступить в схватку с Муртагом и Торном.

«Я же наверняка проиграю, если буду так психовать», — думал он. Он постарался замедлить дыхание и приступил к тем мысленным упражнениям, которым научил его Глаэдр. Эти упражнения помогали восстановить контроль над собственными чувствами.

Старый дракон без особого восторга отнесся к тому за­данию, которое им было поручено, но и препятствовать не стал. Обсудив с Эрагоном кое-какие тонкости, Глаэдр сказал: «Опасайся темных мест, Эрагон. Там порой шны­ряют очень странные существа». Подобное напутствие не­сколько удивило Эрагона: вряд ли оно могло показаться ободряющим.

Он вытер мокрое от мороси лицо, но руку с рукояти меча так и не снял. Кожа перчатки была приятно гладкой и теплой на ощупь.

Сунув руку за пазуху, он поддел большим пальцем пере­вязь Белотха Мудрого, с удовольствием ощутив тяжесть двенадцати безупречных алмазов, спрятанных в ней. Ран­ним утром он пошел на задний двор, где повара забивали кур и овец, чтобы накормить варденов завтраком, и пере­нес энергию умирающих животных в алмазы Белотха. Он ненавидел подобные операции. Когда он вступал в мыслен­ный контакт с умирающим животным или птицей — если у того, разумеется, еще была цела голова, — то страх и боль несчастного существа становились его страхом и болью, а потом бедняга ускользал в пустоту, и Эрагон каждый раз чувствовал, будто умирает с ним вместе. Это было просто ужасно, и душу его охватывала паника. Поэтому, когда было возможно, он старался шепнуть обреченным животным не­сколько слов на древнем языке, чтобы хоть как-то успоко­ить их, утешить и умерить их боль. Иногда ему это удава­лось, а иногда — нет. Хотя все эти животные, так или иначе, должны были умереть, он все равно каждый раз страдал: ему казалось, что это онвиновен в их смерти. И он чувство­вал себя нечистым, словно выпачканным в грязи.

Теперь перевязь Белотха Мудрого стала намного тяже­лее, ибо в ней была спрятана сила многих убитых живот­ных. Но даже если бы спрятанные в перевязи алмазы сами по себе ничего не стоили, для Эрагона эта перевязь все равно была бы дороже золота — ведь сколько жизней было отдано, чтобы наполнить ее могуществом!

Когда Вирден перестал петь, Арья спросила:

— Ну что, нашел?

— Сюда, — указал Вирден и встал.

Облегчение и одновременно волнение охватили душу Эрагона: «Джоад оказался прав!»

Вирден повел их по дороге через холмы, затем они спу­стились в какой-то овраг, почти незаметный в складках земли.

— Вход в туннель должен быть где-то здесь, — сказал эльф и указал на западный край оврага.

Анжела усилила волшебный свет, и они принялись ис­кать вход, прощупывая берег оврага и тыкая в землю палка­ми. Дважды Эрагон обдирал лодыжки, спотыкаясь о стволы упавших деревьев, и порой даже шипел от боли, жалея, что не надел поножи. Но поножи, как и прочие доспехи, а также Щит остались в лагере. Подобное облачение привлекло бы к ним в городе слишком много ненужного внимания.

Искали они минут двадцать, двигаясь плотным стро­ем, и наконец Эрагон услыхал звон металла и тихий окрик Арьи: «Сюда!»

Все поспешили к ней. Арья стояла у небольшой, зарос­шей кустами ложбинки. Раздвинув ветки кустов, она пока­зала им вход в выложенный камнями туннель в пять футов в высоту и три в ширину. Вход прикрывала ржавая метал­лическая дверца.

— Смотрите, — сказала Арья, указывая на землю.

Эрагон присмотрелся: к туннелю вела тропинка, явно протоптанная множеством прошедших здесь ног. Даже в неясном красноватом свете волшебного огонька, горев­шего на ладони у травницы, эта тропинка была видна до­статочно отчетливо. Кто-то, видимо, не раз пользовался этим туннелем, незаметно проникая в Драс-Леону и выхо­дя из нее.

— Продвигаться будем очень осторожно, — прошептал Вирден.

Анжела слабо хмыкнула.

— А как же еще? Или, может, ты хотел идти под звуки труб и громкие крики герольдов?

Эльф отвечать не стал, но явно был смущен.

Арья и Вирден осторожно отворили дверцу и первыми вошли в туннель. Оба зажгли по огоньку, и эти беспламен­ные светлячки поплыли у них над головой, похожие на ма­ленькие красные солнца, хотя света они давали не больше чем горсть углей.

Эрагон, чуть задержавшись, спросил у Анжелы: