— До свиданья, браток! — сказал он ему.

Горан зашел к тете Иванке, положил в маленький чемоданчик несколько болгарских сувениров, которые нравились Анатолию, и отправился на вокзал…

Остановившись у окна вагона, он ждал, когда поезд проедет мимо аэродрома, на который ему хотелось еще раз бросить взгляд. В этот момент в воздухе показались самолеты. Они шли на посадку. Горан стал считать. «Один, второй, третий… А вот и четвертый!» Он вздохнул облегченно. Звено Анатолия возвращалось без потерь. «Первая Мещанская, дом восемьдесят, квартира десять. Лялина Галина», — повторил он про себя и вошел в купе. В нем никого не было. Интересно, какая из себя сестренка Анатолия? Наверное, такая же русоволосая, как и брат. И с веснушками на носу. И они ей, наверное, очень идут!

Болгарские летчики сидели прижавшись к иллюминаторам самолета. Внизу простирался украинский пейзаж. Оголенные деревья, сереющие луга. Дороги и колхозные нивы расчертили землю красивым геометрическим орнаментом. Населенные пункты были похожи на узлы, завязанные на ниточках прямых шоссе. Часть этих городов и поселков была разрушена, часть восстановлена. Земля, изъеденная окопами и воронками, словно отдыхала.

Летчики радовались тому, что первыми из болгарских летчиков летели в Советский Союз, и в то же время они были подавлены видом печальных картин, над которыми пролетали.

Самолет снизился до трехсот метров и летел теперь под облаками, то и дело погружаясь в их седые отроги. И тогда в самолете становилось темнее, а машину встряхивало сильнее. Летчики, как шоферы, не любят, когда их везут другие, а особенно в такую погоду. Они-то знают, что значит лететь низко над землей, да еще в облаках.

Но вот наконец самолет коснулся колесами узкой полоски взлетно-посадочной полосы аэродрома, и все облегченно вздохнули.

Одесский аэропорт.

Их встретила тридцатилетняя стройная красивая блондинка. Из ее разговора с летчиками Горан понял, что у нее солидные познания в области авиации.

— Это наша Мария Ивановна, — представил ее штурман. — Не удивляйтесь, что она несет такую службу, она сама летчица. — При этих словах штурмана Мария Ивановна зарделась. А он прошептал на ухо Горану: — Ее муж тоже был летчиком, на фронте погиб. У нее двое ребятишек.

Мария Ивановна проводила летчиков в столовую. А после обеда снова привела к самолету, пожелала им ни пуха ни пера и, когда самолет вырулил на взлет, помахала им рукой. Ей очень хотелось расспросить их о болгарских летчиках Кириле Бенковском и Вылкане Горанове, которые были ее командирами в авиационном училище, но почему-то она этого не сделала.

Горизонтальная видимость значительно улучшилась, но облачность оставалась все на той же высоте. Самолет почему-то взял курс не на Москву, как этого все ожидали, а на восток. Экипаж не дал никаких объяснений, и только штурман сказал:

— Не волнуйтесь, товарищи. Все будет в полном порядке.

Ничего другого, как ждать, не оставалось. Летчики уселись на сиденья и быстро задремали. Горан тоже уснул.

Примерно три часа спустя штурман вышел из кабины и, увидев спящих, негромко крикнул:

— Внимание! Через десять минут садимся. Приготовьтесь!

Все вскочили и прильнули к иллюминаторам. Справа показался военный аэродром со стоящими двумя рядами замаскированными самолетами.

— Полет закончится здесь, братцы! — крикнул кто-то.

Дальше все шло своим чередом. Представление молодому, но уже с сединой в волосах полковнику с Золотой Звездой на груди. Сразу же после обеда — занятия. Прибывших интересовало здесь все. Внимательно слушали они советских летчиков, которые делились с ними своими знаниями и опытом.

Лишь одна мысль тревожила Горана: удастся ли ему побывать в Москве? Найдет ли он там Галину? Неужели придется огорчить Анатолия — так и не повидаться с его сестрой?

Проходили дни, один напряженнее другого. Приближалось и окончание командировки. Горан уже решил было попросить, чтобы его отпустили в Москву, но необходимость в этом отпала. За два дня до завершения переподготовки полковник сообщил, что в награду за отличные успехи в период обучения для болгарских летчиков организуется экскурсия в Москву. Все встретили эту новость восторженным «ура». Разве можно, побывав в Советском Союзе, не увидеть Москвы?!

Первая Мещанская, дом восемьдесят. Во дворе Горана встретили десятка два мальчишек, разбившихся на две группы. Наверное, они играли в войну. Заметив иностранного офицера, они удивились его форме и закричали:

— Фриц идет, фриц!

Малыши бросились прятаться, а двое-трое ребят постарше остались стоять на месте, не осмеливаясь подойти к «фрицу». А что, если им задержать его? Но «фриц» спокойно вошел в подъезд.

Горан звонил долго — никто не открывал. Может, Галины нет дома или вообще нет в Москве? Он позвонил последний раз. Послышались шаги, и дверь открыла девушка лет двадцати. Видно, она недавно плакала, веки у нее были красные, лицо бледное, а глаза синие-синие, густые русые волосы перевязаны узкой черной лентой.