Вернулись они с двумя полными пакетами. Дик настоял на том, чтобы за все заплатить самому.

Мирабель считала, что ни в чем не привыкла себе отказывать. Однако, наблюдая за тем, как Дик раскладывает продукты, распределяя их между холодильником, стенными шкафами и корзиной для овощей-фруктов, она поняла, что на самом деле все это время мало прислушивалась к своим потребностям и вкусовым ощущениям…

Там были и ветчина, и лесные грибы, и сметана от местных фермеров, и четыре различных вида сыра, и фетучини в больших цветастых и хрустящих целлофановых пачках, и дорогой сорт кофе, и нежные груши, и хлеб с кунжутными семечками, и песочный пирог со свежей малиной, и две бутылки красного вина, и оливки без косточек, зато с анчоусами.

— Да, все это мало похоже на мой комбикорм, — заметила Мирабель.

— Погоди, сейчас посмотрим, как ты запоешь, когда попробуешь мой «Цезарь».

— «Цезарь»? А как ты его делаешь?

— Если хочешь, записывай, — засмеялся Дик, — но делай это шустро, поскольку готовлю я быстро.

— Ничего, я запомню.

Дик ловко промыл и разделал руками куриное филе, поставил вариться на плиту добрый десяток отборных яиц, стряхнул капли воды с листьев салата, настругал половинку кочана китайской капусты. Мирабель было поручено тереть сыр на крупной терке, чем она и занялась, обдирая свой символический маникюр.

— И еще нужны сухарики… Вот что: нарежь белый хлеб небольшими кубиками.

— Готово. А теперь что?

— Теперь на небольшом количестве оливкового масла обжарь их на сильном огне. Следи только, чтобы не подгорели.

— А чем ты займешься?

— А я пытаюсь сообразить, куда подевал помидоры…

Через полчаса огромная миска салата была готова. Выглядел он так, что у Мирабель потекли слюнки.

— Куда? — угрожающе нахмурился Дик, видя, как она тянется за ложкой.

— Попробовать хочу.

— Эй, а оладьи? Обед еще не готов.

— К тому времени, когда испекутся оладьи, я уже расхочу ужинать, — проворчала Мирабель.

— Что за бунт на корабле?! — возмутился Дик.

Ужин был съеден неспешно и со смакованием каждого кусочка. Под отменный салат и оладьи с пылу с жару Дик и Мирабель почти опустошили бутылку красного вина. От еды они не разомлели, но захотели подышать свежим воздухом.

— Заодно можно будет полюбоваться звездами.

— Да, звезды у вас тут красивые…

Они выбрались на крыльцо, сели на ступеньки, на которых Мирабель расстелила соломенную циновку. Мирабель запрокинула голову вверх:

— Ночью в Висконсине всегда такое ощущение, будто падаешь в небо. А вокруг — тьма бриллиантов…

— Вот видишь, и здесь есть что-то хорошее…

— Да, наверное, — согласилась она.

— Послушай, в твоем тоне так и чувствуется недовольство этим городком. Скажи мне, а что бы ты стала делать, если прямо сейчас оказалась бы в своем любимом Нью-Йорке?

Мирабель задумалась.

— Знаешь, наверное, больше всего я соскучилась по музыке.

— По музыке? — удивился Дик.

— По выходным я любила отправиться в музыкальный магазин. Некоторые без ума от видеопрокатов, например, моя сестра. Они приходят в такое место и набирают диски с фильмами, иногда даже не глядя на обложку. Потом устраивают себе киномарафон под пиво, чипсы и снеки. Я люблю посмотреть премьеру какого-нибудь хорошего фильма в модном кинотеатре… вернее любила, — поправилась она, — но к музыке меня тянет больше. Я проходила по отделам рок-музыка, блюз, кантри, поп-баллады. Иногда классика. Мне нравилось точно так же, почти не глядя, складывать в корзинку диски с разными исполнителями, и как же я радовалась, когда открывала для себя что-то по-настоящему хорошее! Я тогда могла приобрести в следующем походе по магазинам все альбомы этого исполнителя, мой мир обогащался новыми композициями, звуками, радостью.

— А ты, случайно, стихи не пишешь?..

Трам-парарам-там-тира-ти-ти-бумс!

Мирабель вздрогнула и вынырнула из своего сладкого полуденного сна.

Что это?

Казалось, на весь дом грохочет музыка.

Она вскочила с постели, натянула халатик и вышла из комнаты.

Почти сразу же она натолкнулась на Дика с чрезвычайно довольным лицом, который держал в руках маленькую магнитолу.

— Где ты ее взял? И что это такое вообще?

— Доброе утро!

— Доброе, — сбавила обороты Мирабель. — Ты ведь напугал меня.

Дик поставил магнитолу на пол поближе к двери в спальню (насколько хватило шнура), взял Мирабель за руку, отвел обратно к кровати и усадил.

— Слушай! По-моему, музыка замечательная!

— Да, неплохая. Но где ты ее взял? Во всем этом доме нет ни одного завалящего диска. А здешние магазины не блещут новинками музыкальной индустрии… Что это?

— Какая-то ирландская группа.

Мелодичная и одновременно бравурная инструментальная часть сопровождала высокий, необычайно живой женский голос, полный теплых ноток и причудливых модуляций.