Яник демонстративно оглядывается, будто ища кого-то.

— Глупый вопрос. Ты видишь тут кого-нибудь еще, кроме нас и твоих людей?

По бородатому лицу пробегает легкая тень. Гнева? Обиды? Разочарования?

— В таком случае ты — не тот, — говорит шейх и встает. — Мы действительно ожидаем гостя. Но в пророчестве сказано: «Пара голубей прилетит с запада во время большой войны…» — а ты один. Не каждый обладатель имени «Иона» — посланник Таус-Мелека. Ты, к примеру, просто мошенник, как и твой приятель. Вы оба умрете.

Он поворачивается и идет к выходу. Все? Яник отчетливо осознает, что если сейчас же, немедленно, в следующие три секунды, он не придумает чего-то экстраординарного, то все на этом и закончится, что и его, и Андрея снова будет ждать неминуемая мучительная смерть, уже, казалось, выпустившая их из своих цепких павлиньих когтей… и не только их, но, вероятно, и Пал… Пал… подожди… Пал! Вот оно! Он еле сдерживается, чтобы не закричать. Осторожнее, не торопись, не спугни его, ради Бога, спокойнее…

— Эй! — произносит он негромко и повелительно. — Вернись, раб!

Шейх останавливается у самых дверей. Он даже не оборачивается, просто стоит спиной к пленникам и ждет. Яник переводит дух. Он старается цедить слова, медленно и презрительно.

— За день до меня к вам пришла моя женщина. Ее зовут — Палома. На языке пророков это значит «йона», голубка. Мы оба прилетели к вам с запада. Чего еще тебе надо, глупец?

Долгое молчание повисает в подземелье. Сработало?.. Нет?.. Яник закрывает глаза. На него вдруг наваливается страшная усталость, смешанная с безразличием… нет — так нет, будь что будет… Тишина все длится и длится; он чувствует какое-то шевеление сбоку… наверное, Андрей… пришел в себя, бедолага? Пора бы посмотреть, что там происходит, хотя не больно-то хочется. Он разлепляет веки.

Бородач в белой хламиде стоит перед ним на коленях, и глаза его сияют. Он смотрит на Яника с каким-то торжественным восторгом, как ребенок — на необыкновенный новогодний подарок. Его вытянутые вперед руки мелко подрагивают в сантиметрах от замызганной яниковой ладони, будто он ужасно хочет, но не решается дотронуться до столь неимоверно святого объекта. Поймав наконец ответный взгляд Яника, шейх вдруг начинает говорить — быстро, горячо и совершенно непонятно. Он помогает себе судорожными жестами, трясет головой и кланяется. Он молит и молится, обещает и благодарит…

Яник устало вздыхает — поймешь их, папуасов… то жрут поедом, то в идолы записывают… Однако надо плыть вперед, пока ветер не поменялся. Он повелительно поднимает руку.

— Хватит. Я хочу видеть мою женщину, Палому. Сейчас.

Шейх часто-часто кивает.

— Конечно, конечно… а как же иначе… прямо сейчас и отправимся… правда, госпожа не здесь, она в Синджаре. Пусть уж господин простит нас, неразумных — не ведали, не узнали… Но она — в полном порядке, так что беспокоиться не о чем, сейчас и поедем… эй!..

Шейх делает знак, черный тюрбан с красной полосой подскакивает к нему, предупредительно сгорбившись, и, получив короткое указание, убегает быстрой крысиной опрометью.

— Вот прямо сейчас и позвонят туда, в Синджар, пусть встречают, готовятся… Господи! Счастье-то какое!.. — он снова впадает в режим восторженного бормотания.

Так. Теперь пора позаботиться об Андрее. Он уже совсем пришел в себя… вот — сидит рядом, обхватив голову руками и крупно дрожа. Яник трогает его за плечо:

— Ну что, Андрюша…

— Ай! — Белик резко отшатывается. — Нет! Я не хочу! Не трогайте меня!..

— Ты что, Андрей, — говорит Яник как можно спокойнее. — Это ведь я, Яник. Ты меня опять не узнал… это я… сейчас мы отсюда выберемся, не бойся…

Белик в ужасе мотает слепым кровоточащим лицом.

— Ты… — шепчет он. — Ты с ними заодно… теперь я все понял. Я все слышал… ты — один из них… Нет, ты еще страшнее; тебя они ждали, на тебя они молятся… это ты привел меня сюда, заманил… и Мишаню тоже… а врал-то как гладко, притворялся — даже я, стреляный воробей, и то поверил… хитрый, гад! Гад, подонок, убийца! Убийца — вот ты кто… Кровь моя на тебе, убийца!

«Все, — думает Яник. — Трюхнулся мужик. И, главное, как не вовремя-то! Что с ним, с таким, теперь делать?»

Яник беспомощно оглядывается. Вокруг только черные шерстяные спины, склоненные в почтительном поклоне, да бессвязно бормочущий шейх.

— Погоди, Андрюша, — пробует он еще раз. — Мы выберемся, я тебе помогу…

— Ты — поможешь?! — свистящий беликов шепот переходит в крик. — Ты — поможешь?! Ты — сатана! Будь проклят, чертово отродье! Таус-Мелек!

Андрей как-то по-кошачьи подбирается и вдруг, прыгнув на Яника, вцепляется в его горло торопливыми, неожиданно сильными руками. Нападение застает Яника врасплох, он неловко барахтается, задыхаясь, не в силах оказать сопротивления; красно-желтые круги плывут перед глазами.