Сад был прекрасен. Каменный забор украшали плетистые розы с нежными, только распустившимися листочками. Фруктовые деревья росли в углу сада, их стволы были побелены известью. Деревянные скамейки располагались у искусственного водопада в центре. Гравийные дорожки вились по всему саду.

Полицейский спустился по каменным ступенькам и направился к беседке, стоящей среди розовых кустов.

Внутри на скамье сидел мужчина лет пятидесяти. Голова откинута назад, глаза закрыты, рот приоткрыт. Казалось, он спит.

Доктор поставил чемоданчик на край скамьи. Ловко расстегнул замок и первым делом извлек перчатки.

– Ну-с! Посмотрим!

Полицейский внимательно следил за действиями доктора. Петр надел перчатки, взял маленькое зеркальце и поднес его к лицу, точнее, ко рту трупа. Затем взял его руку и стал прощупывать пульс. Дыхания не было, пульс отсутствовал.

– Так, так, – доктор убрал зеркальце в карман.

Ловким движением он раздвинул веки и заглянул в зрачки. Оглядел голову, шею и туловище сидящего, после чего отступил на шаг и снял перчатки с рук:

– Он умер около двух часов назад. Думаю, сердце не выдержало, хотя вскрытие покажет.

– Может, его задушили?

– Нет, – Петр указал на шею, – видите, здесь нет никаких следов удушения. Обычно остаются кровоподтеки и следы, а здесь чисто.

– Отравление?

– Этого я сказать пока не могу. Придется подождать выводов патологоанатомов.

Полицейский кивнул и, не говоря больше ни слова, направился назад в дом. Петр защелкнул замок чемоданчика и покинул беседку. Однако уходить из сада не спешил.

Судя по всему, покойный был садовником. Рядом со скамьей стояло деревянное ведро с землей, совок и грабли. Должно быть, мужчина решил отдохнуть. Оставил инвентарь, а сам направился в беседку передохнуть. Здесь его сердце не выдержало и остановилось.

Доктор повернулся и снова посмотрел на покойного. На нем была фланелевая рубашка с закатанными рукавами, фартук из грубого сукна, штаны и резиновые сапоги до колен.

Петр Петрович кивнул своим мыслям и направился в дом. Пока полицейские опрашивали прислугу, дворецкий проводил доктора в кабинет к Алексею Александровичу.

Граф стоял у окна и курил длинную трубку. На столе стоял графин и рюмка. Едва дверь скрипнула, граф тревожно обернулся.

– Ах, это вы, – в его голосе послышались нотки облегчения, – я думал, опять что приключилось. Присаживайтесь, Петр Петрович. Водочки не желаете?

– Воздержусь.

– Как знаете, а я выпью. Нервы ни к черту!

Он подошел к столу и наполнил рюмку до краев. Опрокинул ее содержимое внутрь и снова затянулся трубкой.

Пока доктор устраивался на диване, граф задумчиво обошел стол и остановился у шкафа. Некоторое время его взгляд бесцельно бродил по корешкам многочисленных томов. Затем он отступил назад, затянулся трубкой и отправил колечко дыма вверх.

– Я знаю, что не должен курить, но поверьте, это выше моих сил.

Петр опустил чемоданчик на пол у края дивана и посмотрел на статную фигуру графа:

– Вы хорошо себя чувствуете? Что с горлом?

– Все в порядке, я выздоровел. От простуды не осталось и следа. Меня не это беспокоит в данный момент.

– Учитывая обстоятельства, охотно верю. Что вы думаете о случившемся?

Граф медленно повернулся и посмотрел в глаза доктора:

– Это не может быть простой случайностью. Смерть садовника связана с этим проклятым домом. Я уверен в этом.

Прежде чем ответить, доктор откинулся на спинку дивана и несколько скептически усмехнулся:

– Я видел тело покойного и смею заверить, он умер естественной смертью. К дому это дело никак не относится и вы это должны понимать.

Граф кивнул в ответ. Петр продолжил:

– Так бывает, люди гибнут каждый день. Ничего с этим не поделать. Это жизнь. Нельзя приписывать чью-то смерть к какому-то дому или предмету. Несмотря ни на что, я твердо уверен, что и в вашем случае это чистой воды совпадение. Садовник умер своей смертью и точка.

– Вы в курсе, что этот садовник работает здесь всего несколько дней? Его наняли по рекомендациям, в которых говорилось, что мужчина здоров как бык? Редко болел, всегда на свежем воздухе и никаких вредных привычек. Разумеется, я имею в виду пьянство и табак.

– Никто не застрахован от смерти. По крайней мере, я не слышал, чтобы от нее нашли панацею.

– Ну, хорошо, – граф облокотился о край книжной полки, – а что вы скажете по поводу того, что в прошлом году у нас погибли два садовника? Что один умер весной – на него сверху упал кирпич, а второго осенью сбил экипаж?