— Эй, интеллигенция! — раздался голос литейщика.

— Уже? — удивился Филипп. — Когда это вы успели?

— Долго ли? Пока вы о девках трепались, можно было что хочешь отлить… Но этот не годится. Чешуйчатый. Кокиль холодный еще.

Литейщик отошел к плавильне и вытянул из «камина» ковш. В ковше пузырился и дымил свинец.

Вторая отливка была заметно ровней. Но и ее литейщик небрежно пнул ногой… К шестой он отнесся более уважительно.

— Седьмую лить повременим… Кокиль перегрелся. Пузыри будут. Свинец свою температуру требует, — проговорил литейщик и отошел к водопроводному шлангу.

Они лежали рядом. Все шесть свинцовых экранов. Первая конструкция, разработанная при участии инженера Круглого Ф. М.

Вошел мастер. Он перевернул щипцами отливки и произнес:

— Шестая еще так себе. Ты, Павлуха, дай ребятам отлить второй заход. Жирок поубавить.

Филиппа подозвали к плавильне первым. Ковш был тяжелый и жаркий. Сизый дымок вырывался из лопающихся пузырьков.

— Вообще-то свинец чрезвычайно вреден для здоровья, — слышался голос Левки.

— Если его жрать без хлеба, — согласился мастер.

Филиппу стало, весело: «Левка, пижон, проявляет эрудицию…»

— Ровней держи! На ноги прольешь, интеллигенция! — покрикивал литейщик…

Третье августа. Пятница. Наконец-то. Еще одни вечер — и суббота. В субботу должна приехать Нина. Она в Таллине на экскурсии. За счет авральных часов. Выгодней дать отгул, чем платить сверхурочные. Да и делать нечего. Начало месяца. Малая финансовая политика.

Филипп был в Таллине — игрушечный город. Узенькие улочки и остроконечные сказочные дома. По мотивам сказок Ганса Христиана Андерсена. Улица Пикк, улица Виру, ратуша, Кик-ин-де-Кек. Керамика и пушки. Что еще? Множество кафе и ресторанчиков. Нина ходит по улочкам, как по дну ущелья. Между каменными плитами мостовых пробивается трава. Посмотрите направо… На кронштейне чугунный сапог. Или ботфорт. Символ сапожного цеха… Прямо — страж города. Нет, нет, вместо флюгера наверху Старый Тоомас… «Тере-тере» — «здравствуйте-привет». Эстонцы плохо говорят по-русски. Улыбаются и смотрят с сожалением: извините, мол… Скорей бы суббота!

А сейчас надо найти Шанцова. Рябчиков просит закрыть наряд на монтаж каких-то блоков. Филипп эти блоки не видел. Рябчиков уверяет, что не успел закрыть в прошлом месяце. «Ладно, покажи блоки!» — «Блоки в приборе». — «А где прибор?» — «Прибор на складе. Говорю, за прошлый месяц…»

Филипп молчит. Рябчиков усмехается. Демонстративно. А может быть, это кажется, что демонстративно? Филипп подписывает наряд. «Клеймо тоже поставь, директор. Иначе недействительно». Филипп прячет наряд в карман. «Поговорю с начальником цеха». Лицо Рябчикова вытянулось — не ожидал…

В кабинете Шанцова несколько человек. Все они рассматривают паренька лет пятнадцати. Паренек сидит у радиатора отопления. В руках у него плоскогубцы.

— Значит, ты Гошка? — спрашивает Шанцов.

— Ну.

— И Лариска — твоя знакомая? — спрашивает Шанцов.

— Ну.

Присутствующие заволновались.

— А ты знаешь, Гошка, что из-за тебя в дружественной африканской стране Гвинее неделю не работал высокочастотный полярограф? Чуть конфликт не возник на международной почве. Скандал. Знаешь?

Гошка этого не знал. Он посмотрел на Шанцова встревоженным взглядом голубых глаз и вновь принялся теребить плоскогубцы.

Шанцов обернулся к Филиппу.

— Африканцы на шасси увидели надпись, не оговоренную в технической документации. Приостановили наладку и вызвали нашего торгпреда. Тот прочел и прислал на завод разгромную бумагу. Безобразие!

— Что ж там было написано? — заинтересовался Филипп.

— «Гошка любит Лариску»… Какая безответственность!

— Деревьев им не хватает, шкетам. Стенок домов не хватает! — вставил Миллиметр. — На экспорт перекинулись. И когда он успел? Ведь ОТК перед опломбированием проверяет…

Филипп хохотал и смотрел на неудачливого Ромео. Тот не поднимал глаз от плоскогубцев…

Гошку отпустили и пообещали передать дело родителям в случае повторения международного инцидента.

Филипп показал Шанцову наряд.

— Конечно, Рябчиков — жук. Известное дело, — заключил Шанцов. — Но блоки он действительно монтировал.

— Я их не проверял.

— Неужели ты не веришь мне?

Филипп смутился. Он видел пожилого, солидного человека. Начальника цеха… Чувствовал любопытные взгляды присутствующих.