— Если бы не бежали оттуда, как зайцы, то всё бы и упаковали, как положено. Тогда бы всё и сохранили, — встрял в разговор раздражённый Димон. — Тебе же сказали, что бежали мы оттуда сломя голову. Нас уже было, там собрались, чуть ли не на костёр тащить, а ты про какие-то дурацкие черенки талдычишь. Мы еле смыться то успели.

— А с бочками этими мы по пути действительно, что только не делали. Мы их и били, и топили не раз, и в костёр они у нас падали. Да ещё по такой жаре пёрли. Да одних только лошадей под ними пару штук убило, а ты говоришь кредит. Чем мы его тебе отдавать будем? Штанами этими драными, — потряс он действительно рваными, грязными штанами, которые висели на нём, как на вешалке.

За прошедшие полгода Димон изрядно отощал, и теперь хорошие, дорогие в прошлом брюки представляли жалкое зрелище. Да и сам он выглядел, не лучшим образом. Единственно только арбалет, который он так и не выпустил из рук, сиял в его руках дорогим, ореховым лаком.

— Во! — ладонью смахнул он мокрый песок с зарытой в углу бочки. — Ты только глянь. Нет, ты только глянь, глянь, какие все обручи битые, какие клёпки все колотые, — продолжал он наседать на Кидалова. — Да что там внутри, одному богу известно.

— Но ничего хорошего, это уж точно, — зло буркнул он.

— Ну, так и выкинули бы, — хмыкнул недоверчиво Кидалов.

— Ну да, — покровительственно, как в разговоре с недорослем усмехнулся Димон. — И остаться даже без той малости, что там может ещё быть. Сказал же Сидор, что там могла выжить пара черенков. А в наших условиях и пара это ого-го сколько, — Димон со значительным видом покивал головой.

— А нам, для начала, хватит и пары. А там, постепенно разовьёмся, — уверенно помахал он зажатым в руке арбалетом перед лицом Кидалова. — Жалко, конечно, что это займёт минимум лет семь, восемь, но нам спешить некуда. Тут тебе, Кидалов, не Земля и не Москва, с её бешеным ритмом. Тут можно и подождать. Спешить некуда.

— А ты дашь нам кредит, ну, хотя бы на десять лет? — тут же решил поинтересоваться он у банкира.

— Слушай, Кидалов, — просительно заглянул он ему в глаза. — Дай нам денег лет на десять? Мы тебе отдадим. Честное слово. За десять лет у нас по всякому что-нибудь да вырастет. А если по весне окажется, что там ничего нет, то мы можем и зерном отдать. Ты же слышал, небось, что мы себе целое поле раскорчевали. Вот, за зиму разровняем, а весной подправим и засеем. Будет чем долг тебе отдавать.

— Ну нет, — возмутился Кидалов. — Кто же в этих краях даёт кредит на целых десять лет. А вдруг с вами что случится. Как же я тогда деньги верну?

— Как, как, — недовольно пробормотал Сидор. — А ты хотел совсем без риска? Мы то своей шкурой рискуем, в отличие от тебя. Не отдадим, в закупы придётся идти. Так что ты подумай. Может, действительно дашь деньжат? Но только не меньше чем лет на десять? Мы бы хоть приоделись, действительно. А то вон, у Мани даже сапог приличных нет.

— Ну, — разочарованно протянул Кидалов. — Если брать кредит на приобретение шмоток, то каким же надо быть идиотом. В кабалу что ли, на самом деле захотели? Так из неё вам потом лет пять, шесть выбираться придётся.

— Нет, ребята, — демонстративно с сожалением вздохнул он. — Жалко мне вас, вот поэтому кредита я вам и не дам.

После этого отказа говорить стало как-то сразу не о чем и помявшись ещё немного, Кидалов решительно с ними распрощался. После чего негромко что-то насвистывая покинул их землянку с весьма довольным видом и в явно приподнятом настроении, чего у него не было поначалу.

В землянке же установилась какая-то нехорошая, враждебная тишина.

— И что это всё значит? — чуть ли не срываясь на истерику, тихим, злым голосом поинтересовалась Маня.

Из последних своих сил она стараясь сдержаться и не вцепиться когтями в глаза Сидору с Димоном, которые копаясь каждый в своём углу с безмятежным, довольным видом уже споро собирались в баню.

— Мало того, что лабораторию эту чёртову у нас неизвестно ещё купят ли, нет ли, так теперь ещё и с шишко-ягодой полный облом вышел? Зачем же тогда мы её тащили через пол континента, тяжесть такую?

— Какого хрена ты её тогда в песок здесь закапывал?

Подскочив к высящейся в дальнем углу куче мокрого песка, прикрытую сверху старыми мокрыми шкурами, она чуть не плача с силой пнула по ней босой ногой. Взвыв от боли, она запрыгала на одной ноге, злобно что-то шипя сквозь стиснутые от боли зубы.

— Снег выпадет, прикроем снегом, — флегматично хмыкнул Сидор, продолжая что-то невозмутимо вытачивать своим любимым ножичком и с любопытством глядя на прыгающую на одной ноге Машу.