Подсчет денег продолжался долго, и никто не заметил, как наступила ночь. Тогда окна задернули занавесками и включили карманные фонарики. Вскоре подсчитали общую сумму. Она составила двести девяносто четыре тысячи шестьсот шестьдесят долларов.

Грофилд достал листок бумаги, на котором было записано, кто сколько взял и на что потратил. В итоге из четырех тысяч, занятых у врача, у него должно было остаться, семьсот тридцать долларов. Он добавил к ним семь тысяч двести семьдесят долларов, чтобы в сумме получилось восемь тысяч долларов — его долг Честеру Ормонту из Нью-Йорка. Эти восемь тысяч положили в холщовый мешок, на котором не было метки, и дали Грофилду, который и должен был вернуть деньги доктору.

Таким образом, у них оставалось двести восемьдесят семь тысяч триста девяносто баксов. Филлипс достал карандаш и листок бумаги и начал делить эту сумму на всех. Покорпев изрядно, он объявил, что на каждого причитается по тридцать одной тысяче девятьсот тридцать два доллара и двадцать два цента.

— Еще остается два в периоде, — уточнил Филлипс. Пораскинув мозгами, они решили, что могут взять по тридцать одной тысяче девятьсот долларов, тогда останутся еще двести девяносто.

— Отдадим их Грофилду в качестве свадебного подарка, — предложил Салса. Улыбнувшись, он слегка поклонился девушке Грофилд а.

Так и сделали. Салса отсчитал двести девяносто долларов и торжественно вручил деньги Мэри, сделав из этого небольшое зрелище.

Паркер видел, как Грофилд смотрел при этом на Салсу. Однако тот не отреагировал на его взгляд, и напряженность ситуации сгладилась.

Когда с дележом было покончено, Филлипс начал переодеваться — ему предстояло разведать, что творится в округе. Доля его осталась лежать на столе. Он надел старую черно-красную охотничью куртку и серую кепку и стал похожим на фермера, собравшегося доить коров. Трубка в его рту только дополняла это сравнение. Выйдя из сарая, Филлипс направился к пикапу, сел в автомобиль и уехал, а остальные остались ждать. Для этого дела лучшей, чем Филлипс, кандидатуры не было: из всей группы он был самым осторожным. Ему надлежало оценить ситуацию на дорогах, но к Коппер-Каньону не приближаться. Вернувшись, Филлипс должен был сказать, можно ли им уезжать или еще подождать. В случае его невозвращения стало бы ясно, что его задержала полиция.

Филлипс уехал, а Паркер с Вычей взяли в одном из грязных сараев лопаты, вырыли в его полу глубокую яму и закопали в нее мешки из-под денег. Другие в это время собирали в жилом помещении имущество, чтобы быть готовыми к возвращению Филлипса.

Филлипс отсутствовал более трех часов и вернулся только в начале двенадцатого. Лицо его сияло. Он обошел машину спереди, вошел в сарай и сказал:

— Все чисто. На дорогах никаких постов. По радио объявили, что мы уже в Канаде.

— Вот туда-то никто из нас не поедет. На границе будет жесткий контроль.

Филлипс взял свой небольшой картонный чемодан — все они предусмотрительно запаслись чемоданами и сумками — и сложил в него свою долю денег.

Затем все стали загружать пикап. В него поместили инструменты, койки, стол и складные стулья, коробки с разной мелочью и оставшиеся продукты. Таким образом, автомобиль оказался забитым до отказа. Свободным осталось только сиденье водителя. После этого Филлипс должен был отогнать пикап в карьер, поставить его рядом с трейлером. Обратно его должен был привезти Выча.

При свете одних только сигнальных фар — яркий свет мог бы привлечь к ним внимание — каждый вывез из укрытия свою машину. После этого проломы в стенах сараев были заставлены щитами.

Трейлер с пикапом все равно обнаружили бы, но это могло произойти совсем не скоро: спуститься на дно карьера, в котором так воняло тухлыми яйцами, вряд ли кто бы решился. Даже наткнувшись на них, полицейские не смогли бы достоверно установить, кому они принадлежали. А вот охотники или дети возле сараев могли появиться неожиданно.

Машины с грабителями стали разъезжаться с пятнадцатиминутным интервалом. Первыми место покинули Выча и Филлипс, за ними — Кервин и Грофилд с девушкой, затем — Висс и Элкинс, а четвертыми уехали Салса и Литлфилд.

Паркер оказался последним. Он еще раз окинул взглядом место, в котором ему пришлось пробыть несколько дней, затем погрузил в багажник “меркьюри” свои вещи и посмотрел на часы. Время было час ночи.

Добравшись до шоссе, Паркер повернул на восток.

Блондинка посмотрела мимо Паркера и спросила:

— А Эдгарс где?

— Он уже не приедет, — ответил Паркер и, пройдя в комнату, поставил чемодан на пол.

В номере Джейн стояла жуткая духота, пахло женщиной и спиртным. Жалюзи на окнах были опущены, а шторы — задернуты. Несмотря на солнечный день, в комнате горел свет.

— Что с ним случилось? — закрыв дверь, спросила блондинка.

“Похоже, что трезвая”, — подумал Паркер. Джейн была в голубом халате, но босиком. Лак на ногтях ее ног почти полностью сошел.