Минут через пять появилась медсестра и, пригласив одну из пациенток, увела ее с собой. Вскоре в приемную, опираясь на палочку, вошел седой старик. Он взял “Форчун” и сел в освободившееся кресло. Спустя некоторое время вновь появилась медсестра и увела с собой вторую женщину.

Прошло еще минут сорок, когда дверь кабинета врача отворилась и на ее пороге показалась все та же медсестра.

— Мистер Грофилд, — позвала она.

Грофилд с Паркером вошли в распахнутую ею дверь, прошли по небольшому коридору, окрашенному в кремовый цвет, и очутились в кабинете врача.

— Доктор Ормонт сейчас подойдет, — сказала медсестра и удалилась.

Они расположились в коричневого цвета кожаных креслах и стали ждать. Откуда-то с первого этажа до них доносились приглушенные голоса. Через пять минут в кабинет вошел грузный мужчина в белом халате. Руки у него были ровного розового цвета, во взгляде сквозила тревога. Завидев Грофилда и Паркера, доктор кисло улыбнулся.

— Как дела, Грофилд? — спросил оной зашел за свой рабочий стол.

— Мерзко, доктор, — ответил Грофилд. — Боль в спине жуткая.

— Здесь можно и не притворяться. В моем кабинете “жучков” нет, — предупредил доктор. Грофилд захохотал.

— Доктор, да вы просто чудо! — воскликнул он. Доктор на его похвалу никак не отреагировал. Он посмотрел на Паркера и произнес:

— Вы мне кого-то напоминаете.

— Это Паркер, — сказал Грофилд. — Он после пластической операции. И не только носа, но и всего лица. Как сработано?

— Паркер? А кто вам сделал лицо?

— Один хирург на западе страны, — ответил Паркер. — Вы его не знаете.

— Сразу видно, отличный специалист, — авторитетно заметил врач и взглянул на Грофилда. — У вас ко мне дело?

— Да, нам нужны деньги.

— Естественно. Вы же не просто проведать меня пришли.

— Конечно же, нет. И не из-за болей в спине. Не они меня беспокоят.

— Кончай травить бодягу, Грофилд, — сказал Паркер. — Ближе к делу.

— Хорошо. Честер, нам нужно четыре тысячи баксов.

— Четыре тысячи? — изумился доктор.

— Да, и не меньше.

— Но это же огромная сумма, — нахмурившись, произнес Честер Ормонт и уставился на лежавшие на его столе бумаги, словно в них содержался ответ на вопрос, месяцами мучивший его. — На сколько?

— На пару недель. Самое большее на месяц.

— Кто знает, у кого вы берете в долг деньги?

— Только я и Паркер.

— Но вы, как я понимаю, не одни.

— Ну, конечно же.

Доктор немного подумал, потом внимательно посмотрел на Паркера.

— Вы тоже участвуете в этом деле?

В ответ Паркер кивнул. Он чувствовал, что Честеру Ормонту не очень-то хочется одалживать им деньги, и предпочел промолчать.

— Когда они вам нужны? — спросил наконец доктор. Грофилд пожал плечами и произнес:

— Чем раньше, тем лучше. Желательно прямо сейчас.

— Нет. Самое раннее — завтра после полудня. Раньше я просто не смогу.

— Отлично. Тогда я завтра за ними зайду. Ормонт медленно покачал головой и произнес:

— Итак, завтра в два часа. У меня будет неприемный день, так что просто нажми на звонок.

— Хорошо. Так и сделаю. Когда все встали, Ормонт сказал:

— Буду рад снова тебя увидеть, Паркер. А лицо тебе сделали просто отлично.

Паркер снова молча кивнул. Ему нечего было сказать Честеру в ответ.

— Извините, что пришлось вас так долго продержать в приемной. Я медсестру в свои дела не посвящаю.

— И правильно делаешь.

Распрощавшись с доктором, Грофилд и Паркер вышли на улицу и направились к машине. Едва усевшись на водительское место, Грофилд снова громко захохотал.

— В его кабинете нет “жучков”! — сквозь смех воскликнул он. — Паркер, будь у тебя чувство юмора, ты бы помер от смеха. Его кабинет — и вдруг без “жучков”! Да я в это никогда не поверю!

Паркер закурил и стал ждать, пока Грофилд вволю не нахохочется.

Двенадцать человек плотно, плечом к плечу, уселись за большим столом. Для тех, кому не хватило стульев от мебельного гарнитура, Грофилд принес складные стулья, а затем обнес всех пивом. После этого он по очереди с Паркером стал знакомить “новобранцев” с планом предстоящей операции. Грофилд показывал слайды, карты местности, фотографии Реймонд-авеню, банков, заводских ворот, полицейского участка и многого чего другого. Воздух в комнате, где они собрались, даже при распахнутых настежь окнах, был сизым от табачного дыма.