— Но ты пустил ее с лестницы, — продолжил Бадди, слыша, как Гарри набирает в легкие воздух. Ему было любопытно, как далеко он может зайти.

— Может, пытаясь схватить, я хотел уберечь ее от падения, — сказал Гарри, его голос вдруг стал мягким, и в нем проявились нотки справедливости. — Может, это лишь выглядело так, будто я ее толкнул. Что тут можно сказать? Выглядит двояко.

И хотя его голос стал мягче, в нем были оттенки, которые трудно было правильно распознать. Темные точки его глаз пронизывали Бадди, что заставило содрогнуться его изнутри и понять, что Гарри передавал ему своего рода послание, рассказывая, во что нужно верить.

— Возможно, мы даже и не собирались насиловать эту несчастную девчонку, — продолжал Гарри. — Мы лишь немного позабавились. Она вообще не должна была там находиться…

«Но это был ее дом», — захотел сказать Бадди. — «Это нас не должно бы было там быть». Но он ничего не сказал, а лишь продолжал смотреть на Гарри, и ненавидел себя за то, что молчит.

— Уж случилось, — продолжил Гарри, и наклонился ближе к Бадди. Из его рта сильно разило перегаром. — Ты понял?

Бадди кивнул, стараясь приблизить конец этой беседы, чтобы Гарри отвернулся, и чтобы поскорее с ним расстаться.

— Скажи, Бадди, ты понял?

Бадди осознал тишину на заднем сидении. Марти и Ренди задержали дыхание, или даже ожидали команды действовать, если бы такая поступила от Гарри.

— Я понял, — сказал Бадди, его жажда взяла над ним верх. Его руки задрожали, и он прикрыл ими глаза от яркого света уличного фонаря.

На лице у Гарри выплыла улыбка. Он отвернулся и схватился за баранку руля. Нога ударила по педали газа. Резина завизжала. На заднем сидении стало еще тише. После всего Гарри посмотрел на Бадди, и улыбнулся. В этой улыбке было прощение. Он играючи стукнул Бадди по плечу.

— Молодец, киллер, сегодня ты был на высоте, — сказал он.

«Боже», — подумал Бадди. — «Зачем я в это впутался?»

На самом деле ответ у него уже был: сам его вопрос был ответом.

Проблемой одиннадцатилетнего Авенжера были лишь его одиннадцать лет и сам Авенжер. Если бы он был немного старше, то, наверное, ему было бы проще — шестнадцать или семнадцать, неважно сколько, чтобы уже иметь водительские права. Свобода передвижения для него значила слишком много. А пока он зависел от своего изношенного и разваливающегося на части велосипеда, всего с тремя передачами скоростей, который мать купила ему со вторых рук. Также он зависел от своей изобретательности и, конечно же, от собственного терпения. Терпение было девизом. Мать всегда ему говорила, и он должен был это знать, что она — самый терпеливый человек на свете. Стирка, мойка полов, вытирание пыли. Она пропускала свои любимые телепередачи, потому что были нескончаемые дела по дому — нужно было шить, готовить, утюжить, стирать.

У Авенжера были и другие проблемы. Например, его стеснительность. Он не стеснялся, когда был Авенжером (мстителем), вынашивая очередной акт мести. Но среди одноклассников или на школьном дворе ему было трудно завести друзей, что для остальных его сверстников не составляло труда. Когда ему приходилось отвечать на уроке, то он почему-то сильно краснел, в горле откуда-то появлялся жесткий комок, который было не проглотить, голос становился задавленным и до невыносимости скрипучим, что вызывало издевательские насмешки Вона Мастерсона. Ни дня не проходило без его насмешек. Когда кто-нибудь отвечал с места или, выйдя к классной доске, или же получал хорошую отметку за контрольную. Авенжер понимал, что насмешки Вона вызваны завистью. И глупостью. ГЛУ-ПО-СТЬ-Ю. Большими буквами. И каждый раз на уроке Вон жульничал. Пытался списывать контрольные у Авенжера, потому что у того по ним всегда были хорошие оценки. И так большую часть времени. Вон Мастерсон садился позади него и тыкал его в спину. И тоже самое он проделывал с другими одноклассниками. Он мог отобрать у кого-нибудь из них завтрак или выбить из руки бутерброд, а затем закинуть его куда-нибудь в песок. Но Авенжер заметил, что иногда он даже его и уважал, если, например, тот съедал отобранный у него завтрак, а не разорял чей-нибудь еще, при этом ни над кем не издеваясь. Например, Вон не брезговал удовольствием, каждый день причиняя боль маленькому Денни Дэвису, поймав его, достав из штанов рубашку и ущипнув за щеку. Особенно он любил это делать перед девчонками — забавляться с Денни Дэвисом, который был его сверстником, но на две головы ниже. Он делал все, чтобы все вокруг смеялись (а те кто не смеялся, отворачивались в смущении и от стыда), потому что не могли заступиться за слабого. Почему они не заступались за слабого? Вон был не намного крупнее кого-либо из одноклассников, но, выходя на школьный двор, он приносил с собой атмосферу, полную насилия. На его лице проступала еле заметная улыбка, будто он находил окружающий его мир предметом забавы.

Неделями изучая грязную работу Вона Мастерсона, Авенжер уже знал, что он может с этим сделать. Он разработал последовательность действий, что получалось у него весьма неплохо. Мать называла это дневными сновидениями: «Ты видишь свою жизнь извне, будто во сне», — говорила она. И в своих дневных сновидениях он был храбрым, решительным, дерзким и готовым к новым приключениям. Он грезил обо всем, что можно было бы сделать с Воном Мастерсоном, и как. Конечно, он терпеливо выжидал, когда же настанет подходящий момент. Он взвешивал каждый свой шаг и выверял его последствия, потому что, когда такой момент настанет, то времени на размышления уже не будет. А пока — терпение. Главное, сохранять хладнокровие.

Наконец, такой случай подвернулся, и Авенжер начал следовать своей схеме. В определенный день после уроков он отправился следом за Воном в сторону его дома. В школу он приехал не на велосипеде, чтобы идти пешком. Он даже не шел, а бежал, прячась за автобусами и деревьями, делая короткие перебежки как в кино. Когда Вон уже вошел в дом, то Авенжер начал ждать на противоположной стороне улицы, укрывшись на веранде дома напротив, которая выводила на угол лужайки. Он заметил эту веранду раньше, когда проезжал мимо на велосипеде. Он заметил еще кое-что: в течение дня Вон Мастерсон был один. Его родители оба были на работе. Дом с верандой также пустовал целый день. Вон мог оставаться дома на протяжении получаса и более, чтобы переодеться, перекусить, выпить стакан сока. Авенжер использовал весь свой шпионский опыт, чтобы изучить всю дневную рутину Вона.

Наконец, Вон вышел из дома, дожевывая бутерброд с мармеладом поверх арахисового масла. Он переоделся в джинсы и в выцветшую желтую рубашку. Над пряжкой ремня слегка выступал живот. Лениво и не спеша, он спустился по ступенькам крыльца, и если следовать его обычной рутине, то он должен был открыть гараж и на какое-то время там скрыться, что именно он и сделал.

Посмотрев по сторонам, чтобы убедиться в том, что никого нет, Авенжер пересек улицу. Единственным живым существом на ней была бродячая собака, обнюхивающая стоящую на углу улицы машину, на которой, похоже, давно уже никто не ездил.