Стихи о себе
вернуться

Кнорринг Ирина Николаевна
Шрифт:

III. «Мы расстаемся тихо и просто…»

Мы расстаемся тихо и просто, Слишком просто, чтоб стало темно. А большие, мохнатые звезды Будут медленно падать в окно. И по-прежнему душные ночи Будут мучить в тревожном бреду… — Ты не бойся, что я пророчу, И накаркаю нам беду. Но последней, короткою встречей Мы искупим невольную ложь. Я тебе ничего не отвечу, Друг мой нежный, — и ты поймешь. И не станет больных вопросов, И запутанной, глупой игры. Мы расстанемся тихо и просто, Слишком просто, чтоб плакать навзрыд.

IV. «Принимаю все твои упреки…»

Принимаю все твои упреки, Все, что будет, — будет хорошо. Только б ты не сделался далеким, Из моей бы жизни не ушел. Захлебнусь я тонким сладким ядом, Задохнусь я в песенном хмелю. Тихий друг, мне ничего не надо. Знаешь сам, как я тебя люблю.

V. «Еще дурманит в полдень яркий зной…»

Еще дурманит в полдень яркий зной, И зелены развесистые клены. Еще волнует радостью простой Суровый ритм моих стихов влюбленных. Еще мерещится везде Тревожный взгляд (уже такой знакомый!) И словно нехотя сгорает день, Слегка подернутый осенней дремой. И ширится красивее закат, Подкрашивая неподвижный воздух. А вечером по-прежнему горят Спокойные, большие звезды… — А ты вернешься — будет тихий дождь, Седой туман забьется в щели ставень, И никогда ты больше не найдешь Того, что так легко оставил. А осень-плакальщица унесет Последние доверчивые мысли… И ты поймешь, как опустело все И в белом доме, и в душе, и в жизни.

VI. «Уйди! Я буду ревновать…»

Уйди! Я буду ревновать, Я стану бледной и унылой. А ты боишься потерять И то немногое, что было. Глядишь внимательно в глаза… Зачем? В наш век ничто не вечно. Не ты ли сам в тот раз сказал, Что недоволен прошлой встречей? И вянет лес. И нет цветов. Клубятся синие туманы. И глушь промерзлых вечеров Уж близится… Какой ты странный! Уйди пока сырая мгла Не задушила веру в чудо. Пока душа твоя светла. Пока еще я плакать буду.

VII. «Не километры разделяют нас…»

Не километры разделяют нас, Не темные парижские предместья. Страшнее блеск полузакрытых глаз, И то, что никогда не будем вместе. Ты на меня ни капли не похож. Ты весь другой и жизнь твоя другая. Ты что-то думаешь, чего-то ждешь. Тоскуешь, может быть, — а я не знаю. Какой же силой в сердце удержать То нежное, что ускользает мимо? Я не могу тебя поцеловать. Я даже не могу назвать любимым.

VIII. «Переполнено сердце мое…»

Переполнено сердце мое Песней звонкой, неудержимой. Мы не будем больше вдвоем, Веселый, нежный, любимый. Буду письма твои беречь. Буду в сердце накапливать жалость. Это все, что теперь осталось От коротких осенних встреч. Будут мглистые, зимние дни, В окнах — дождик, ленивый, частый. Как мне радость свою сохранить? Я ведь знаю, что буду несчастна. Вот теперь — тебе нечего ждать, Будет каждый вечер, как вечер. Вот теперь я тебе отвечу На вопрос, — к кому ревновать. Звонким камнем лечу в неизбежность, Яркий свет на моем пути. — Ну а ты не сердись и прости, Что я не умела быть нежной.

IX. Эпилог («Так просто? Будто я была чужая?..»)

Так просто? Будто я была чужая? Не опустела без меня земля? А женщины, мой милый, не прощают Вот эту легкость, этот светлый взгляд. Ты знаешь все, и мне смешно лукавить. Ты знаешь то, чего не знала я… Все можно было удержать, поправить. Ты не хотел? Так Бог тебе судья!

1926 Севр

ВЕРСАЛЬ

Мы миновали все каналы, Большой и Малый Трианон. Над нами солнце трепетало И озаряло небосклон. Мы отходили, уходили Под сводом сросшихся аллей, Не слышали автомобилей, Не видели толпы людей. И там в глуши, у статуй строгих, Под взглядом их незрячих глаз, Мы потеряли все дороги. Забыли год, и день, и час. Мы заблудились в старом парке — В тени аллей, в тени веков. И только счастье стало ярким, Когда рванулось из оков.