Поскольку время было мирное, все гвардейцы, в том числе и сам командир, вполне обходились без доспехов. Тела их защищали плотные кожаные куртки с нашитыми на груди и спине железными дисками, на головах были островерхие капелины. О принадлежности этих воинов к гвардии государя говорили только нарукавные повязки с головой вепря, родовым гербом Эйтора, а также длинные мечи на поясе. Обычная городская стража вооружалась намного проще, кордами и обитыми кожей дубинками. В прочем, в караулке нашлись бы и кольчуги, и копья, и даже арбалеты и луки с приличным запасом стрел на случай внезапного появления врагов, но пока весь этот внушительный арсенал не требовался.

– Стой, путник, - Акерт преградил дорогу замотанному в плащ человеку, положив руки на пояс и покачиваясь на каблуках. Он не ждал от этого путника ничего плохого, но точно знал, что позади его страхуют еще два воина, и столько же находится на башне, не выпуская из рук тяжелые боевые луки. А, значит, можно было чувствовать себя в полной безопасности.
– Кто таков, - отрывисто спросил гвардеец.
– Откуда и зачем идешь в славный Фальхейн?

Стражник придирчиво окинул взглядом странного пришельца. Акерт считал себя весьма рослым, но этот парень оказался выше его на голову, и при том вдвое уже в плечах. Но самым странным было не это. Прежде всего, гвардеец ощутил смутное беспокойство из-за того, что путник в такой день, солнечный, сухой, не по-осеннему теплый, закутался в плащ, даже надев капюшон. Право же, это не могло не вызвать подозрения, ведь едва ли кто-то стал бы скрывать свое лицо без нужды.

Но еще большее внимание Акерта привлек длинный лук, которым был вооружен этот человек. Опытный воин, гвардеец сразу узнал составной лук, ведь он и сам пользовался чем-то схожим. Но здесь, в Альфионе такое оружие было почти неизвестно, и даже настоящие охотники обходились обычными луками из тиса. Кроме того, под полами плаща путника угадывались очертания клинка, то есть он был не охотником, но, скорее воином.

– Я охотник, пришел с юга, - сообщил неожиданно высоким, мелодичным голосом человек в плаще, остановившись в трех шагах от Акерта.
– Мое имя Эв, - добавил он.

Гвардеец сразу уловил непривычный акцент, какого не слышал прежде, но это в перечне всех подмеченных странностей было далеко не самым важным.

– По улицам Фальхейна нельзя ходить с луками и арбалетами, - предупредил воин, как бы невзначай поправивший ножны своего меча.
– Ты должен оставить свое оружие на постоялом дворе, или где ты там собираешься жить, либо сними с него тетиву.

Путник невозмутимо кивнул:

– Я так и сделаю. Благодарю, что предупредил меня, воин.

– Ну-ка, распахни плащ, - вдруг потребовал Акерт.
– Кажется, у тебя кроме лука кое-что еще есть?

Назвавшийся Эвом человек послушно выполнил приказ, и гвардеец убедился, что был прав с самого начала. На узком плетеном поясе путника висел длинный клинок с затейливой гардой, а также кинжал, который тоже мог сойти за короткий меч. Между прочим, камзол из зеленого бархата был облачением, едва ли подобающим какому-то бродяге, и это тоже не укрылось от внимания воина.

– Мечи тоже запрещены, - сурово произнес Акерт.
– Только поясные ножи и кинжалы, но не вздумай пускать их в ход в этом городе. Здесь еще никому не удавалось безнаказанным уходить от нас, - веско предупредил он.

– Разумеется, господин!

Путник вновь кивнул. На мгновение гвардеец задумался, все еще стоя на пути странного охотника. Он ощутил исходящую от этого человека опасность, и в какой-то миг хотел пропустить его, не желая нарываться на неприятности, но затем чувство долга восторжествовало.

– А ну, откинь капюшон, - отрывисто приказал Акерт.
– Покажи свое лицо! Почему ты его прячешь? Может, ты чем-то болеешь, проказой, к примеру?

Лжеохотник замер, и гвардеец обхватил вдруг вспотевшей ладонью рукоять своего меча. В воздухе ощутимо разлился запах свежепролитой крови, будто воин вдруг стал провидцем. А пришелец меж тем медленно поднял руки, отводя за спину глубокий капюшон. Сверкнули на солнце золотые локоны, и гвардеец невольно отшатнулся назад. Такого он не ожидал, ибо тот, кто назвался охотником, на самом деле оказался настоящим эльфом.

Акерту мгновенно бросилось в глаза узкое лицо, казавшиеся непропорционально большими миндалевидные глаза чужака, и заостренные кончики ушей, торчавшие из-под пышной шевелюры, стянутой на затылке в длинный хвост, достигавший середины спины. Акерт прежде лишь раз видел живого эльфа, и это случилось довольно давно, но сейчас он не мог ошибиться.

– Будь я проклят, - потрясенно пробормотал воин.
– Нелюдь!

Стражник набрал воздуха в грудь, чтобы позвать своих товарищей. Но в дальнейшие события грубо и бесцеремонно вмешалась третья сила, о присутствии которой один из тех, что стояли лицом к лицу в воротах, даже не догадывался, а другой смутно что-то подозревал, тоже не будучи до конца уверен в своих ощущениях.

Когда человек с кабаньей головой на рукаве потребовал показать лицо, по телу Эвиара пробежала волна дрожи. На самом деле, его ощутимо трясло с той самой секунды, как эльф впервые увидел стены Фальхейна, города, в который он так стремился, и который так сильно испугал его. Перворожденный хотя и преодолел сотни лиг, обходил стороной все крупные поселения людей, вообще стараясь как можно меньше показываться на глаза обитателям этого края, а особенно их собакам, которые не только безошибочно ощущали запах эльфов, но к тому же еще не поддавались никакому обману.