– Ублюдок, - Фрейр, через щеку которого протянулась наливавшаяся кровью полоса, взревел, мгновенно побагровев, и прыгнул на обидчика.
– Прикончу мерзавца!

Как бы ловок ни был южанин, выдержать эту яростную атаку он не смог. Кулак Фрейра врезался ему в лицо, и было слышно, как хрустнул нос, и лязгнули зубы южанина. Чужак отлетел к стене, выронив кинжал, и в этот же миг сзади к Фрерйу, низко пригнувшись, словно змея, кинулся еще один темнокожий матрос, на бегу выхватывая клинок.

Кинжал со свистом рассек воздух, прочертив сияющую дугу возле самых глаз Фрейра. Хреки уже вскочил из-за стола, кинувшись к своим людям, готовым порвать чужаком на куски, послав к демонам строгие законы Хельдсее, но его помощник справился со всем собственными силами, впечатав кулак в живот южанина так, что тот смог лишь шумно, со всхлипом, выдохнуть, сгибаясь пополам. А затем Фрейр без натуги подхватил своего противника за пояс и швырнул в сторону его товарищей, тоже вытягивавших кинжалы из ножен.

– Трусливые бабы, - прорычал моряк, гневно вращая глазами.
– Как может называть себя мужчиной тот, кто привык бить в спину? Отправляйтесь в ту выгребную яму, откуда явились, ублюдки!

Моряки Хреки, выхватывая ножи, кинулись на выручку к своему товарищу, которого уже окружали южане, в чьих руках тоже блестела сталь. Кто-то принялся звать стражу, а оказавшаяся слишком близко к повздорившим мореходам служанка, забившись в угол, завизжала от страха, поняв, что сейчас прольется много крови.

– Довольно, - вскричал Хреки так, что, кажется, задрожали стены.
– Спрятать клинки!
– Он обращался, разумеется, к своим матросам и те, услышав приказ, застыли. Боевой азарт в них еще не угас, но эти люди привыкли подчиняться, и сейчас не смели нарушить волю своего предводителя.

А Фрейр, на губах которого выступила пена, уже прыгнул вслед за улетевшим куда-то к дверям южанином, по пути сбившим стол, опрокинувшим табурет и беспомощно растянувшимся в проходе. Народ, привычный к таким вещам, проворно метнулся к выходу, не желая подвернуться под кулак или нож расходившимся морякам, и уж тем более попасться в руки суровых, как всегда, если лилась чья-то кровь, стражников, наверняка уже спешивших сюда.

Человек, прежде беседовавший с видарским боцманом, тоже поспешил убраться из ставшей внезапной столь опасной таверны, но оказался недостаточно расторопным. Прихватив только котомку, и забыв об увесистом посохе, он метнулся к выходу, в который уже выталкивали друг друга не на шутку взволнованные посетители. С этим чужеземцем и столкнулся охваченный бешенством Фрейр.

– Пошел прочь, - рыкнул моряк, замахиваясь на незнакомца.
– С дороги, старик!

Хреки знал, на что способен каждый из его людей, а потому его охватил ужас, ибо в гневе Фрейр был просто страшен. Он мог в одиночку расправиться с десятком противников, не чувствуя боли, разя любого, кто окажется на его пути. Охваченный боевым безумием моряк во время абордажа проходил от носа до кормы чужого корабля, раскидывая врагов и оставляя за собой горы трупов, так что его товарищам не оставалось ни одного противника. И капитан "Жемчужного Змея", словно перенесшись в будущее, представил забрызганные кровью стены таверны, искореженные тела подвернувшихся под горячую руку моряка посетителей... и блеск обнаженных клинков городской стражи.

– Фрейр, - надсаживаясь, крикнул Хреки, голос которого порой мог соперничать с ревом самого сильного шторма.
– Не смей! Назад!

Но даже истошный возглас капитана не мог остановить обезумевшего от запаха собственной крови моряка. Кулак Фрейра уже взлетел для удара, того самого, каким помощник Хреки в один миг вышибал дух из самого крепкого противника, вминая бока кованых шлемов, и разрывая кольчуги, но так и не опустился на голову седого человека. Они были примерно одного роста, хотя Фрейр и казался вдвое шире в плечах, и поэтому в какой-то миг взгляды их встретились.

– Тейваз!
– одними губами вдруг вымолвил путник, без страха глядевший в налитые кровью глаза морехода. И Фрейр, вздрогнув, опустил руки, словно из него в одно мгновение ушла вся ярость.

Они стояли друг напротив друга несколько мгновений, а затем чужеземец спокойно развернулся и ушел, пройдя мимо побледневшего от страха видарского боцмана, вжавшегося в стену. Тот, кто так щедро угощал моряка, не торопясь вышел прочь из таверны, чтобы мгновение спустя исчезнуть, растворившись в колышущемся за ее стенами многоголосом людском океане. Он знал, что мореход из Видара по имени Клагор уже мгновение спустя забудет обо всем, словно и не было никогда этого немолодого человека в запыленной, точно после долгой дороги, одежде, неведомо откуда и зачем явившегося в Хельдсее.

А капитан Хреки как раз добрался до Фрейра, все так и стоявшего, точно истукан, в проходе меж столиков, уставившись в пустоту, когда на улице раздался протяжный крик: "Стража!".

– Пора убираться, - выругавшись, гаркнул Хреки своим людям, в нерешительности переминавшимся с ноги на ногу посреди таверны.
– Живо, уходим!
– Он поймал одну из пробегавших мимо служанок, рывком притянув ее к себе: - Где второй выход из кабака?

Перепуганная до полусмерти девица, дрожа, указала в дальний угол заведения, и Хреки, ухватив за рукав до сих пор не вышедшего из оцепенения Фрейра, кинулся туда, различив дверной проем. Удальцы с "Жемчужного Змея" поспешили присоединиться к капитану, и когда с грохотом распахнулась дверь трактира, и в полный метавшихся людей зал ворвался десяток стражников, грозно потрясавших короткими клинками, моряки уже бежали по тесному переулку, заваленному кучами гниющих отбросов.